Академия хаоса. Когда рушатся стены

— То есть, если Миранда его любит, то вы отойдете в уголок и будете наблюдать за их счастьем со стороны?

Изергаст задумался, глядя в огонь, который жадно облизывал нутро камина.

— Да, — ответил он с удивлением. — Я отступлюсь. Звучит, конечно, странно.

— Звучит нормально, просто на вас это совсем не похоже. Вы только что как будто признали ценность чувств других людей.

— Ну, не всех прям людей, — возразил он. — На чувства водника, который до сих пор в тебя влюблен, мне плевать с высокой колокольни. Кстати, ты ведь не собираешься наставлять Родерику рога в его же доме?

— Как вы смеете говорить такое!

Пламя в камине взметнулось, и Изергаст недовольно поджал ноги.

— Я просто уточняю, — проворчал он. — Не надо ли мне следить еще и за этим. Нет так нет. Прекрасно.

— Зачем вы вообще пришли со всеми этими вопросами? — буркнула Арнелла.

— Родерика нет, ты за него, — пояснил Изергаст. — И справляешься даже лучше. Ладно, давай собирайся, проведу вас на завтрак. Надо ведь проконтролировать, чтобы тебе не подсунули яд с первым же омлетом.

— Все не так уж плохо, — пробормотала она. — Брат Родерика меня даже обнял, а его сын, кажется, настроен доброжелательно. Они меня совсем не знают. А когда узнают…

— Полюбят всей душой, — с сарказмом закончил он. — Не будь такой наивной, Арнелла. Тебе здесь совсем не рады.

Глава 5. Семья

— Мой Родерик всегда был уникальным, — говорила Линора Адалхард, шагая рядом и держа меня под руку. — С самого рождения. Никогда больше не видела младенца с таким серьезным взглядом.

— Угу, — промычала я, хотя от меня, кажется, не требовалось ни поддакивать, ни вообще участвовать в разговоре.

Мы гуляли вдоль берега, и я то и дело поглядывала в небо. Слабая надежда, но вдруг Родерик управится со своими делами быстрее и прилетит ко мне. Однако серое небо над Адалхортом прорезали лишь крикливые чайки, и ни одного крылатого коня.

— Потом, конечно, он стал проказником, как и все мальчишки, — продолжала Линора, — но все же будто и тогда знал про себя что-то — никогда не переходил границ.

— А драконы? — вспомнила я.

— А что драконы? — сбилась Линора.

— Родерик рассказывал, что ездил на драконах, и вы за это его ругали.

Линора досадливо отмахнулась.

— Как бы они ему навредили, моему Родерику? Он ведь маг. Да и не ругала я его никогда, — добавила она недовольно. — Пожурила слегка. Материнское сердце все же не камень. Тебе этого не понять.