Страж червонной дамы

Его пули тоже не причиняли нападавшим вреда, но отвлекали их, мешая прицелиться.

Патроны граф, правда, не экономил. Весь барабан он расстрелял за считанные секунды. Над вершиной повисла звенящая тишина, пропитанная пороховой гарью. Зато пси-фон буквально пульсировал — охотничья злость смешалась в нём с застарелой ненавистью.

Граф лихорадочно перезаряжал револьвер. Его дочь лежала ничком, прикрыв голову руками. Нападавшие же сочли, что настал момент для рывка. Вскочив на ноги, они бросились к машине — Пётр увидел это, высунувшись из-за колеса.

Сам он уже вошёл в форсированный режим. Время для него как будто слегка замедлилось, эмоции отступили. Он действовал сейчас как автоматон — или даже как робот из фантастической книжки.

Он не стал распрямляться — наоборот, упал на плечо и выстрелил в ногу тому противнику, который пытался оббежать автомобиль спереди.

Отдача была мощнейшая. И вообще, пространство как будто сопротивлялось, не желало пропускать пулю сквозь себя. Она ввинчивалась в защиту, выставленную противником-пси, продавливала сгустившийся воздух, а пси-руда не давала сбить её с курса.

На самом деле всё это продолжалось доли секунды, и Пётр просто не мог уловить такие детали обычным зрением — но прочувствовал их через пси-фон благодаря форсажу.

Пуля попала в голень, немного выше лодыжки. Кость она не задела, но вырвала кусок мяса. Нападавшего как будто скосило, он завопил и рухнул. Пётр снова нажал на спусковой крючок. Пуля на этот раз угодила врагу в предплечье, и тот выпустил оружие.

Второй противник тем временем обогнул автомобиль сзади. Граф вскинул револьвер и спустил курок. Его пуля, однако, была обычной, а потому опять ушла в «молоко», не преодолев пси-защиту.

Пётр по-прежнему видел происходящее как в замедленной съёмке.

Нападавший довернул ствол, направив его на графа.

Чёрное дуло уже готовилось выхаркнуть кусочек свинца.

И всё-таки Пётр, перевернувшись на спину, смог выстрелить раньше.

Усиленная пуля прошла над плечом у графа, ударила врага под ключицу и опрокинула его навзничь.

А миг спустя сам граф, приподнявшись, в упор всадил в нападавшего ещё пять пуль, одну за другой. Тут защита уже не выдержала — лежащий противник дёрнулся и обмяк.

— Какого хрена? — заорал Пётр.

Граф обернулся. В его глазах полыхало бешенство:

— Этот скот пытался убить меня! Здесь, на моей земле!

— Мы его допросили бы! Потом сдали бы в полицию!

— Мне решать! Такого я не прощаю!

Пётр скрипнул зубами. Сейчас, однако, нельзя было терять ни секунды.