Страж червонной дамы

Оптимизирую активы, чтобы не распыляться, и наша сделка — один из первых шагов на этом пути. Да, я консервативен и, может быть, излишне привязан к острову, но в моих глазах это не является недостатком.

Он сделал паузу и бросил взгляд на часы. Переглянулся с дочерью — та кивнула всё так же молча и полезла в свой ридикюль.

— Вы должны ещё кое-что увидеть, — прокомментировал граф. — Сейчас для этого самый подходящий момент…

Закончить он не успел.

Пётр физически ощутил за спиной пси-всплеск — словно напряжение, копившееся в пространстве, прорвалось-таки грозовым разрядом.

Он заорал:

— На землю!

И сам же сшиб Зарницыну с ног, в дорожную пыль.

Тишину взорвал слитный гром двух выстрелов.

В падении Пётр успел увидеть, как по склону бегут к вершине двое парней в брезентовых куртках. В руках у каждого был охотничий карабин-десятизарядник.

Почти борцовским приёмом Пётр перебросил клиентку за колесо «кракена». В тот же миг ещё одна пуля расколотила фару.

Он выхватил пистолет. Высунулся из-за машины и четыре раза подряд надавил на спуск.

Противники просматривались отлично, как ростовые мишени в тире. Он был уверен, что попадёт. Но все его пули ушли в пространство, никого не задев.

Причина могла быть только одна — этих двоих поддерживал пси, причём непростой, с экзотической разновидностью дара.

И это было хреново.

Но стрельба Петра слегка остудила пыл нападавших. Они бросились в траву у самой вершины. Профессиональными бойцами они, очевидно, не были — и поддались инстинкту, который требовал не торчать на виду.

Зарницына пошевелилась рядом с Петром, и он рявкнул ей:

— Лежи тихо!

Он сконцентрировался, пытаясь определить, где затаился противник-пси. Но тот пока лишь ставил защиту для парней с карабинами — пассивное действие, которое трудно отследить через фон.

Параллельно Пётр выщелкнул магазин в своём пистолете и вставил новый — с патронами, нашпигованными сталью из пси-руды. Такие боеприпасы были практически на вес золота и применялись в редчайших случаях, если верить статистике.

Противники продолжали палить — теперь из положения «лёжа». Пули впивались в «кракена». Одна, как услышал Пётр, со звоном отрикошетила от колёсного диска, другая вошла в мотор. Следующая пробила покрышку, едва не задев Петра, и автомобиль припал на переднее колесо, как на больную лапу.

Граф тоже не растерялся — распластавшись в пыли у задней двери, он вытащил револьвер и начал стрелять под днищем.