Нет, мой князь!

Мои люди, кто обряженный в лохмотья, кто в облике торговца, сновали туда-сюда, собирая сведения со всего города. Система работала и я не сомневался, что мы отыщем предателя. А пока можно было удовлетворить и собственное любопытство.

Добравшись до комнат, где принимала больных лекарка, я несколько нервничал. Не хотелось, чтобы она заметила мое отсутствие. И несмотря на то, что день едва перевалил за половину, я то и дело оглядывался по сторонам, ковыряясь в замке.

Раздался тихий щелчок. Обернувшись, убедившись, что на противоположной стороне играет пара ребятишек, с зоркими глазами, я уже спокойнее зашел вовнутрь.

Внутри пахло сыростью и травами. Полынь и железо. Я и не заметил, когда уходил, что внутри так сильно все пропиталось запахом моей крови.

Подойдя к небольшому окошку, ведущему на улицу бедного квартала. Чуть приоткрыл форточку, надеясь, что это поможет. А затем вернулся на койку, застелив бурые подсохшие пятна чистым покрывалом.

Я почти бежала. Точнее, шла, стараясь выглядеть не слишком подозрительно и не привлекать лишнего внимания, но все равно, чем ближе к цели, тем быстрее колотилось сердце. А что, если я ошиблась? Что если он не справился с раной или я плохо остановила кровь?

– Успокойся, Элен. Ты сделала, что могла, – мое серое, простое платье, белый чепчик  и простые башмаки позволяли сливаться с толпой, но болтать вслух, наверное не стоило.

 Я заметила, как какой-то прохожий кинул на меня подозрительный взгляд, и попыталась мило улыбнуться. Не помогло. Мужчина стал еще более хмурым, и сплюнул себе под ноги, словно увидел прокаженную. Не хватало, чтобы еще клирикам доложил. Мол, по кварталу ходит блаженная, что разговаривает сама с собой.

Покачав головой, я пошла быстрее, прижимая к себе корзину с травами. День клонился к вечеру, и я ждала женщину с больной ногой.

Ключ в замке повернулся нехотя. Кажется, даже рука немного подрагивала. Я не знала, что найду по ту  сторону двери. Но и  ждать смысла не было.

– Красавчик, скажи, что ты живой,  – закрывая дверь на щеколду, громко потребовала я и замерла. Ответом стала тишина. Гулкая, давящая.

Бросив корзину у двери, я побежала через комнаты туда, где оставила больного, и едва не сползла по стене от облегчения.