Я, ты и наша тень

В последний раз коснется потрескавшимися губами лба Белоземской наследницы…

— Тала, не морочь мне поясницу! Чего на колени валишься? Или ты в город ползком заходить удумала? не уверен я, что там тебя правильно поймут.

— Я, вообще-то, помирать собралась. От жажды, — недовольно пробурчала я, поднимаясь. – Но так и быть, могу передумать.

Ворота внезапно открылись и на пороге, позевывая и потягиваясь, возник заспанный стражник:

— Кто тут?

— Ну, предположим я, — с насупленным видом упираю руки в бока. – А что?

Страж почесал худощавую ключицу, внимательным взглядом оглядел гостью и вдруг оскалился в щербатой улыбке.

И стражник влюбился…

Ей-богу, влюбился!

С блаженной миной оглядел пухлые ножки в рваной юбчонке, больше смахивающей на набедренную повязку. Счастливо скатил глаза к переносице, едва узрел круглую попу. И растекся в экстазе, когда я легкомысленно повела бедром, заставляя колыхнуться пузико.

— Тала, что ты делаешь? – прошипел Хомик.

— Тссс! Соблазняю!

— Кого?

— Стражника.

— Тю, Тала, что ж ты раньше молчала, что у тебя тут любовь? – вплеснул лапками Тень. — Дай я его только за нос кусну, что б не таращился по сторонам.

— Что? Куда не таращился?

— Обернись, глупая человечка.

Я медленно обернулась и тут же дернулась в сторону.

— Посторонись, свинья! – хлыст щелкнул в паре сантиметров от лица.

— Осторожней, не запачкай мою карету кровью этой оборванки, — предупредила кучера изящная красавица, показываясь в окошке богатого экипажа.

Кучер с отвращением сплюнул:

— Всюду эти голодранцы.

— Мы не опоздаем? – длинные пальцы, унизанные перстнями, смахнули локон с ослепительно белого лба.

— Нет, госпожа.

Незнакомка благосклонно сверкнула жемчугом зубов.

— И все же поторопимся.

Влюбленный стражник резво выскочил вперед, сталкивая меня на обочину.

— Милости просим, госпожа, милости просим — пуская слюни, протянул он, с обожанием разглядывая красавицу.

Так вот на кого он пялился… А я-то думала. Ох, не бывать мне в любимицах у мужчин. Не бывать.

— Пирожочек!

Внезапно, из глубины кареты раздался до боли знакомый голос. Не может быть.

Сомнения отпали, когда из окошка высунулся Вупп.

— Что ты делаешь тут? Ох, мой пончик, – он сложил бровки домиком и поцокал языком. – Вот что делает с людьми жизнь, да, Тала? Ты среди дворовых оборвышей, а я подле знати.