Я, ты и наша тень

— Зачем пришел-то? – уперев руки в толстые бока, сурово вопросила я.

— Хотел узнать, как ты? Но вижу, жива и здорова.

— Узнал? Увидел? Вот и проваливай.

— Тала!

— Что?

Нил нахмурился.

— Извини меня.

Я вопросительно приподняла брови.

— Извини меня, — повторил он. – Я не подумал, что ужин может оказаться для тебя так сложен.

— Не подумал? А на что ты надеялся, Нил? Я ведь выросла на задворьях. Нянька растила из меня дворовую девку, этакую «принеси-подай», и никак не больше. Я и среди господ-то нечасто бывала.

Они хотели видеть вокруг себя лишь смазливые мордашки, а меня вечно отправляли с глаз долой. Как, по-твоему, я должна уметь вести себя? Как высокородная принцесса?

Нил промолчал. Да, это была его ошибка. Думать надо было раньше. Назвал меня женой, так будь добр, не позорь.

Я вздохнула:

— Ты что-то еще хотел сказать? Или только извиниться?

— Я помогу тебе, — неожиданно выдал он.

— Чем? Укоротишь язык родной матушке?

— Тала, я и с матерью поговорю, и тебя всему научу, — Нил взял меня за руку.

– Со временем ты станешь образцовой королевой.

— Ну-ну… посмотрим, — недоверчиво хмыкнула я, наслаждаясь теплотой его ладоней.

— Вот увидишь, — в мужских глазах заиграла ласковая улыбка. – Все получится.

Глава 27

После разговора с Нилом мои дела пошли на поправку. Правда, царственная матушка прекратила со мной всякое общение. Хотя, может, оно и к лучшему. Никто не трепет нервы, не язвит и не снижает самооценку так, что ее потом топором от половиц отдирать приходится.

Я прогуливалась с Хомой по ветвистым коридорам Лаэрдского замка.

Пора было осматривать свои владения и вступать в роль хозяйки.

— А вот тут у них висят портреты всего королевского семейства, — разглагольствовал Тень. – Смотри-ка, а вон и Нил. Висит себе весь такой и не падает.

Картина с изображением царствующего монарха занимала почетное центральное место в окружении почивших предков.

Вот первый властитель Лаэрда. Пра-пра-пра…дедушка Нила. С высоким благородным лбом и глубоким шрамом пересекающим переносицу.

С резкими чертами лица, на котором ярко-зеленые глаза кажутся изумрудами, прячущимися среди густых бровей и ресниц. Бледно-серая кожа нелепо сочетается с рыже-красной бородой.

Рядом портрет его жены. В женском лице первобытное варварство – высокий звериный лоб, неправильный прикус зубов, придающий улыбке оттенок яростного оскала. И почти желтые, как у дикого зверя, глаза.

— Нда… Милейшее создание, ничего не скажешь… — задумчиво прошептала я.