Я, ты и наша тень

***

Ночь — темный монстр, накрывающий подлунный мир мрачным брюхом. Двуликое чудовище, являющее жертвам какое-либо из своих сторон. И только провидению известно, будет ли это романтической темнотой с жемчужной россыпью далеких звезд, или же ужасающим кошмаром с ледяным холодом, отнимающим последние капельки надежды.

На этот раз нам выпало второе.

— Ну вот, а убеждала, что холодно не будет, — хмуро шептал Нил, крепко прижимая меня к себе, и плотнее укутывая единственным плащом.

— А м-м-мне и не х-холодно, — упрямо отвечала я посиневшими губами.

Робкий костерок никак не хотел дарить одиноким путникам хоть толику драгоценного тепла. Снег таял под маленькими язычками пламени и струился вниз извилистыми ручейками.

— Скоро рассвет, — шептал мужской голос около самого уха. – Скоро рассвет, Тала. Слышишь? Скоро взойдет солнце и согреет землю.

Его теплое дыхание щекотало кожу и вносило сумятицу в мысли. Глухой тембр затрагивал самые потаенные струнки моей души.

Порыв ветра задул, уже и без того доживающий последние мгновения костер и погрузил мир в ночную темноту.

— Ничего не бойся, я же рядом. Твои руки совсем холодные, — он сжал мои пальцы и дотронулся да них губами. – Сейчас согрею.

Обжигающее дыхание обволакивало каждый пальчик, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я замерла.

В тот момент мне даже не надо было видеть его. Чувства и так все подсказывали. Вот тут темный локон волос.

— Нил… — нечаянно вырвалось у меня его имя.

— Селена? — внезапно шепнул он.

Я вздрогнула.

— Что?

Лессир замер и напрягся. Даже воздух словно завибрировал от напряжения.

— Тала, — резко произнес он и отстранился, глубоко вздохнув, медленно выдохнул. – Прости, Тала. Мне вдруг показалось… Это было словно наваждение какое-то.

Я молчала. Боялась и слова сказать. А он продолжил:

— На мгновенье подумалось, что рядом со мной другая девушка.

Нил мотнул головой, будто отгонял образ той, другой. А у меня вдруг защипало в глазах.

***

Утро выдалось тяжелым.

Мы встретили рассвет в полнейшей тишине. Я боялась и слово произнести, боялась нарушить гнетущее безмолвие первой. А Нил молчал, словно пребывал в задумчивости.

О чем, а точнее, о ком были его мысли догадаться нетрудно. Вот только радоваться этому либо огорчаться, я не знала.