Я, ты и наша тень

– Пока шли сюда, какой-то благообразный старец попыталась втюхать мне свою лошадь в качестве передвижного средства.

— Ну, Данай, ты бы подумал, — усмехнулся Нил, усаживаясь с другой стороны. – Кляча была почти даром.

— Кляча? – удивилась я.

— Ну да, ей на вид было лет двести! Даже ноги тряслись, когда она стояла, — пояснил блондин.

— Зато почти бесплатно, — с улыбкой подначивал его Нил.

— Надо тебе, так бери, — отмахнулся Данай. – А вообще и, правда, надо бы завтра коней спросить. В конюшне, подле харчевни, я видел трех отличных лошадок.

— Я тоже. Слава богам, деньги еще есть, а значит дальше наш путь пройдет верхом.

— Здорово! – обрадовалась я, памятуя о длительной дороге. – Но это завтра, а пока, как насчет ужина?

Тут на всю поляну раздался хомячий крик:

— Тала, смотри!

Лессиры, конечно, не поняли слов, но тоже посмотрели на верещащего Тенюшку.

Хомик сидел на пушистой попке на самом верху бугра и ждал полного внимания с нашей стороны. Убедившись, что мы с интересом смотрим, поерзал… вздохнул… и, с поросячьим визгом, съехал вниз.

— Быстрее всех! – похвастался он, отряхиваясь и бегом забираясь обратно.

А мы с лессирами улыбались, наблюдая за этой кутерьмой, такой по-детски веселой и беспечной.

Праздник начался.

***

Стол ломился от яств. Тут было все и мясо, и солонина, и овощи, и фрукты, и свежий, только вытащенный из печи, хлеб. Нас потчевали разносолами и обносили дорогим вином. Лессиры сначала вежливо отказывались, но потом общий дух празднества захлестнул и их тоже. Напитки лились рекой.

Ой, как я вытанцовывала. Скажу вам честно, проведи на тот момент соревнования по пляскам, я б выиграла. Никто не мог так умело вертеть попой и трясти плечами, никто не мог так высоко закидывать ноги и так резво подпрыгивать на поворотах. И вообще, я там была самая-самая. Честно!

И лессиры тоже так думали. Оба. Вон, какими глазами они смотрели, когда я решила спеть.

— Тала, тихо, ради всех богов, тихо, – почему-то шептал Нил, уводя меня в сторонку.

Ему что не понравилось? Так, наверняка, он просто плохо расслышал.

— Талочка, девочка моя хорошая, да заткнись ты! – дергал за руку Данай.

Фу, лессиры какие плохие. Не хотят восхищаться искусством. Вон другие люди смеются, значит, им нравится.