Прятки в облаках

— То, что они каждый месяц меняют тебе лицо, — заметила Катя, которая всегда гордилась тем, что оставила себе настоящую внешность, — вовсе не говорит об их всемогуществе.

Лена отвернулась, явно недовольная как этим замечанием, так и тем, что последнюю, самую неудачную версию ее носа, все еще не удалось починить. Маша вспомнила совет Вечного стража попробовать искреннее раскаяние и ей стало интересно: неужели и вправду такие бабкины байки могут сработать?

— Но ведь во все блоки есть доступ у Зиночки, — проговорила Дина, — и наверняка у ректорши, и может быть у кого-то из преподов.

— Предполагаете, что Наум Абдуллович на семьдесят шестом году жизни начал разбавлять свои будни убийствами? — улыбнулся ей Вечный страж — Нет, преподавателям в студенческие общежития ходу нет, чтобы обойти этот запрет нужно особое разрешение за моей печатью. Зиночка Рустемовна, Алла Дмитриевна и олень Васька, разумеется, могут на территории университета попасть куда угодно, так что, если вы где-то прячете нож, не удивляйтесь, когда его найдут.

— Олень Васька? — спросила Вика.

— Такой прозрачный шалопай, — пояснила Аня. — Что-то вроде сгустка энергии.

— Что-то вроде, — согласился Вечный страж. — Василий прежде был студентом, между нами говоря, и очень талантливым. Но неудачный эксперимент на стыке сразу трех дисциплин — ментальной, биологической и временной, превратили его в то, чем он является сейчас.

Все притихли, потрясенные этим откровением.

— Машка, — вдруг тонким голоском позвала Вика, — а на тебя что, прямо здесь напали?

Маша не успела ответить — снова вмешался Вечный страж.

— Прямо в ее спальне, — сообщил он с милой гримаской, словно речь шла о пикантной шалости. Вроде пойманных в кустах рододендронов тайных любовниках.

— Значит, это все Лизка! — выпалила Вика. — Эта странная новенькая, до ее появления все спокойно было!

— Я? — пролепетал Лиза Дымов и тоже сложил пухлые ручки на пышной груди.

Дина хмыкнула, но промолчала.

Вечный страж окинул Лизу долгим взглядом, на его лице проступила некая сентиментальность, да и схлынула, оставив только вежливость.

— Что ж, — резюмировал он, — одна из вас, мои милые, убийца. И я обязательно выясню, кто. От меня еще ни один душегуб не уходил, а уж я всяких на своем веку повидал, самых отчаянных.