Разговоры о тенях

Королю только зажмурилось, улыбнулось на косой манер, и

он сказал, выходя из кареты, своему любимцу и, как уже было сказано,

музыканту, композитору и верному слуге Мишель-Ришару де Лаланду:

«Государство – это я! А церковь, это то, что внутри у меня…» – он хотел сказать,

«внутри меня»… буква… предлог всего… а какая разница!

Ах, церковь (ещё, ещё) стиля «пламенеющей готики»; в церкви, стиля

«пламенеющей готики» за превосходным органом развлекал и, как позже было

замечено, развлекая, поучал Короля-дитя, Короля-солнце, Короля Франции и

Наварры, Людовика XIV Великого, наш (mein big pardon, за наш, Herr Professor,

извините, уважаемый, за «наш», за такую, некоторую фамильярность, но я, в

процессе, будем так говорить, так слился, соединился или, если хотите,

растворился в Вас, что по-иному и не понимаю уже себя, как только

родственником и, извините, может, двойником… или тенью! вот! произнесено

словцо! Не намеренно, но интуитивно! Будет литературоведам работа: определять

от чьего лица ведётся рассказ и, даже, может быть, пишутся «Записки», чувствую

я себя родственной Вашей душой, и всё Ваше, с Вашего позволения, прошу

Вашего позволения, считаю нашим)… итак, с начала: поучал, развлекая, Короля-

4

дитя наш вероятный или, правильнее сказать, один из наших вероятных предков,

родитель, может, предшественник, или дед, или щур (претендент на место в

нашей родословной ветви), отец, патриарх, тотем и прародитель, праотец и

прадед, и пращур, и родоначальник, и глава музыкального суперинтендантства

самого, что ни на есть гламурного государства в мире Мишель-Ришар и, снова же,

де Лаланд.

ру-ру мурлыкала подруга и знакомая профессора Делаланда (это та, которая

возразила и заметила, что профессорский палец и профессор – это совсем и не

одно и то же; см.

Ришара де Лаланда, когда её вдруг обымало (неопределённая форма этого глагола

– обымать1), как сказано, gaicommeun de profundis, что значит, весёлое, как

панихида, настроение.