Сын ведьмы

Обмундирование вымокло до нитки, многие солдаты подарили жадной топи свои ботинки, другие забили грязью стволы винтовок. Теперь лишь в штыковую атаку идти, но идти-то никому никуда уже не хотелось – только упасть в лужу и сдохнуть в грязи!

Вот солнышко поднялось выше, свет ворвался под серые кроны, придавил сырость к чавкающей под ногами бесконечной грязи. Лёгкий утренний ветерок погнал туман с края леса вглубь топи, мир стал раздвигать видимые границы.

– Наконец-то, господин прапорщик, вышли на рубеж развёртывания, – с облегчением вздохнул Алексей и хлопнул ладошкой по листку бумаги на толстенном стволе раскидистого дуба.

– Расстояние до окопов? – устало привалился спиной к дереву поручик.

– Меньше сотни метров, ваше благородие.

– Унтер-офицер Берёзкин, возьми двух бойцов, разведай обстановку впереди. Ермолаев, помоги пулемётчикам, отстали.

Алексей метнулся в хвост колонны, по пути шикая на самых несдержанных на язык – враг близко.

Не успел ещё хвост роты выползти из глубины леса, как со стороны поля послышался топот конских копыт, и грянуло дружное русское «Ура-а-а!!!»

Алексей ухватился за верёвочную петлю и, разбрызгивая грязь, вприпрыжку, один потащил плотик с пулемётом к голове солдатской колонны.

Топот сотен копыт утонул в грохоте пулемётных выстрелов. Клокочущее эхо заметалось в кронах лесных исполинов.

Но всего лишь через минуту, когда Алексей уже дотащил плотик до величественного дуба, мир поразила звенящая тишина.

– Не успел… – зажав уши ладонями, застонал Алексей и упал на колени. Бурая топь злорадно чавкнула, словно обожравшаяся пиявка.

– Со всем уважением казаков встретили, – сквозь стиснутые зубы отметил поручик. – Пулемётов по фронту атаки много натыкали. Пехотный батальон линию обороны тоже не прорвёт – только зря весь поляжет.

– Ударим во фланг! – вскочил с колен казак и ухватился за рукоять шашки – ножны он закрепил ремнём за спиной, чтобы в ногах не болтались.

– Эдак просто австрияков в штыки не взять, – положил ладонь на плечо горячего казачка опытный унтер-офицер.

– Берёзкин, доложи обстановку, – достал револьвер из кобуры поручик.

– Ваше благородие, за кромкой леса, до самых окопов, огроменная лужа.