Дитя моря и света

Ее кожа почти просвечивала, черные вьющиеся волосы струились чуть ли не до пола, она была худой и подтянутой. Аля заметила тренажеры, тоже находящиеся в клетке. Мама Влада слушала музыку в грибочках-наушниках и рисовала. Картин вокруг нее было не счесть ― на всех видимых поверхностях, маленькие и большие, красочные и черно-белые, пугающие, кровавые и невинные, с идиллическими зелеными пейзажами. И на каждой мелькали совершенно выбивающиеся из сюжета предметы: где-то мягкие игрушки и перевернутая крыша, где-то ― кольцо, которое плывет по воде и не тонет.

Аля рассматривала картины и не заметила, как рассматривать стали ее.

— Добрый вечер, Алена. Рая, Зоя, вы можете идти, — обратилась она к служанкам.

Те, хоть и были в наушниках, с готовностью вскочили и засеменили прочь. Аля заметила, что Черныш уже внутри клетки, валяется на кровати с балдахином.

— Это моя давняя знакомая, оставите нас ненадолго? — обратилась она к охране.

Часовой обыскал Алю на предмет посторонних вещей, кивнул, и они с другом вышли за дверь, не забыв закрыть ее.

— Альвина, — улыбнулась женщина. Подошла, протянула через прутья тонкие руки к ее лицу. — Как давно я хотела тебя увидеть вживую.

Аля терялась в догадках, а как еще она ее видела?

— Вернее, мы встречались, но ты была еще совсем крошкой. Прости, забыла представиться, я Олдана. — Она сжала Але руки. ― Приятно познакомиться.

— И мне, — Аля была очарована красотой и обаянием этой женщины.

Олдана выглядела очень даже неплохо для затворницы, столько времени не видевшей солнца.

— Смотри, — она повернула картину к Але.

— Ух ты! — воскликнула та.

Она никак не ожидала увидеть себя саму в полный рост, в серой униформе. Нарисованная Аля держалась одной рукой за клетку, словно сама сидела за решеткой, в другой лежали черные ягоды. Олдана четко передала ее усталый вид и дружелюбную улыбку. Как и на других картинах, здесь были инородные детали: над головой виднелись три солнца, одно ― в состоянии затмения.

— Я нарисовала ее десять лет назад и никому не показывала. Да даже если бы и показала, вряд ли ее смогли бы расшифровать, так ведь? — засмеялась Олдана.

— Расшифровать?

— Да, мне каждый день столько образов приходит в голову, многое тут же забывается. А особо важные видения я стараюсь тут же запечатлеть.