Дитя моря и света

Але чувствовала себя неловко, ей не хотелось обманывать этих милых людей.

— Бедная девочка, что же случилось? ― спросил кто-то.

— Мне, — Аля заикнулась, — сложно об этом говорить.

— Мы все понимаем, не будем лезть с расспросами. Захочешь поделиться, можешь к любому из нас подойти, наши жилетки раскрыты нараспашку.

— Хорошо, ― смилостивилась тем временем Люба. ― Дорогая, присмотрю для тебя комнатку и подумаю куда пристроить. У тебя много вещей? Что? Совсем ничего?

— У нее было сложное детство, — со вздохом сказал Влад и что удивительно, не соврал.

— Моя ты хорошая, — Люба потрепала ее за щечку.

— О чем вы так бурно беседовали? Вас слышно было у ворот, — Влад поспешил сменить тему.

Все вдруг заговорили наперебой:

— Война грядет, мальчик. Ох, боюсь, это плохо кончится не только для них.

— Я все еще не могу забыть то злосчастное цунами. Сколько жизней унесло.

— И не говори. Поймать бы этого царя, да и надавать по полной, незачем народу морскому страдать из-за его грехов-то.

— Почему же? Мы тоже из-за них страдали, еще как.

— Будь милосерднее.

— Я-то тут при чем? Не я войну эту затеял.

— И не тебе брать грех на душу. Лучше промолчи.

— Вон кому хуже всего. Женушке его.

Влад бросил быстрый взгляд на Алю. Она старалась не пропускать ни слова.

— Да, заставляет идти против своей семьи.

— Этот царь дедом ей приходится?

— Да, а ей сейчас волноваться категорически нельзя.

— Почему? — вырвалось у Али. Многие снова на нее посмотрели.

— А ты разве не в курсе? ― удивилась Люба.

Аля пожалела, что столько съела, ей вдруг стало не по себе.

— Она ждет ребенка?

— Да, третий месяц уже. Но, тш-ш-ш, это секрет.

— Секрет, о котором знает весь Валкер, ― усмехнулся Влад.

У Али все поплыло перед глазами. Как же так? Ее лучшая подруга, ее сестра беременна от… врага? Этого же просто не может быть. Аля отказывалась в это верить.

— Ну что ж, — тетя Люба не без труда поднялась, — девочка моя, ты, наверное, хочешь отдохнуть.

Аля, как во сне, пошла следом ― даже не бросила прощальный взгляд на Влада. Миновав бесчисленные коридоры и двери, Люба остановилась перед одной из них ― невзрачной, деревянной ― и гостеприимно распахнула:

— Милости прошу, располагайся. Постельное белье и пижаму сейчас принесу.

Вскоре Аля осталась одна. Комнатушка оказалась больше похожа на подсобку, хорошо хоть было окно от пола до потолка.