По семейным обстоятельствам

Натка ещё помнила, что такое любовь, выворачивающая душу, ломающая кости. Ей больше любви не нужно. А здесь была даже не близость, даже не душа к душе. Просто шальное и такое необходимое друг другу удовольствие. Передышка. Глоток радости.

Оно того стоило.

Это был секс, который не усложнял и не требовал разговоров после него. Как она и хотела: никаких решений принимать не нужно, ни о чем думать не нужно. С Валем было легко и приятно, и это было самое лучшее в её странном браке.

***

Проснулась Натка поздно.

На душе было хорошо и спокойно, как в далёком детстве, когда жива была мама, и отец не слишком часто выпивал, и трава была такой зелёной, и вообще... все было по-другому. Гораздо проще. Она встала, не в силах перестать улыбаться, достала свое лучшее платье, заплела волосы в короткую косу. Была бы косметика — ещё и накрасилась бы. Но глаза сияли и без туши, и на лице был румянец. Ей хотелось выглядеть красивой в глазах Валя.

— Ната, я сделал завтрак, — трогательно улыбнулся альв, когда она выглянула из комнаты.

Натка смущённо улыбнулась:

— Спасибо. Мне никто, кроме Лильки, завтраки не готовил.

— Лильки? — скрипнул Валь. — Это кто?

— Подруга моя. Лучшая. Она, в общем... далеко она.

— Так кто ты такая? — тихо спросил Валенуэль, все же боясь правды. — Только честно, Нат.

Натка посмотрела на альва настороженно, прикусила губу, а потом выпалила:

— Я из другого мира.

— Ясно.

На лице Валя не было эмоций, он просто уставился в стену. Натка понимала, что он не ожидал её ответа, но скрывать от него не хотелось ничего, он все же... её муж, получается. И человек, в смысле, альв, хороший. Наверное.

— Нат, ты не подумай, меня это не пугает, — невыносимо спокойно сказал альв, не отрывая взгляда от стены. — И я не стану к тебе как-то по-другому относиться.

— Ты уже по-другому относишься, — заметила внезапно озябшая Натка, обхватывая плечи руками.

— Конечно, стала, — вздохнул Валик. — Ты как-то разом усложнилась. Другой мир, другое воспитание, другие жизненные принципы.

— Какие принципы, Валь? — Натка опустила плечи, села на лавку. — Мир другой, а я прежняя. У меня там ничего не осталось. И никого. Все самое ценное — тут, вон — на работу ушло. Я все забрала с собой. Я такая, какая есть. Я женщина, которая устала до смерти быть сильной. Я хочу на ручки.