По семейным обстоятельствам

— У меня мужик был последний раз лет восемь назад.

— Хм, не четырнадцать? — небрежно спросил Валь.

— В смысле? — не сразу поняла Натка. — А, ты об этом... Пока я работала на одной работе, а дети были в садике, силы оставались на какие-то отношения. Ну, и верила в лучшее. А потом почему-то перестало хватать денег.

— Мило... — он помолчал немного (Работала. Дети в садике. Ну, в принципе, он так и думал) и чуть повернулся к ней. — Не боюсь. Не хватало мне ещё красивых женщин бояться.

— Я разве красивая? — с радостным удивлением спросила Натка.

Валь фыркнул, а потом развернулся к ней всем телом и обхватил её лицо ладонями. Одеяло упало на крыльцо, но холодно больше не было.

— Настоящие мужчины женщин не боятся. Настоящие мужчины женщин...

— Ммм?

Его губы были такими нежными, такими мягкими — как у женщины, наверное. "Ничего не получится", — решила Натка, отодвигаясь. Но его ладонь вдруг плотно обхватила её затылок.

— Уверена, что хочешь уйти? — вкрадчиво спросил Валь, глядя на неё почерневшими глазами.

— Нет, — честно ответила Натка, млея от ощущения его силы.

— А чего ты хочешь?

— Хочу ничего не решать. Хочу ни о чем не думать.

Валенуэль с невнятным рыком подался вперёд, сминая её губы в совсем другом поцелуе. Натка скользнула ладонями по его предплечьям, смутно удивляясь тому, что они твёрдые и жилистые. Провела пальцами по плечам, нащупала хвост и дернула за шнурок, распуская его волосы. Валь хмыкнул, а потом подхватил её на руки — такой тонкий, а сильный — и шагнул на землю.

— Куда? — шепнула Натка.

— В баню. Я громкий, мальчишек разбужу.

Громкий! У Натки никогда не было громких мужчин. Обычные мужики в сексе зажимались, молча пыхтели, никак не выражая свои эмоции. Да и сама Натка стеснялась издавать какие-то звуки, всегда сдерживаясь. А Валь, как оказалось, вообще ничего не стеснялся. Он и говорил, чего хочет, и восхищался ей, и стонал — и у Натки, кажется, впервые в жизни снесло крышу. Она и не знала, что так, громко, открыто — это совсем другое.

Баня все ещё хранила тепло, но ночевать здесь было негде.

Лавки жёсткие, шершавые. И без того ладони и колени жгло огнём. Валь, посмеиваясь, ловил покрасневшие руки Натки и дул на них, а потом поправлял на ней одежду. Они вернулись в дом — Ната в свою горницу, альв — на тюфяк в комнату мальчиков. Все это было так странно, так невероятно, что женщина полночи ворочалась на постели, пытаясь осознать, вместить... Для чего они это сделали? Между ними нет любви, только дружба.