Новогодний приворот, или Суженая для ведьмака

Возле стены, сжавшись в зелено-золотистый комок, в этом нелепом глиняном горшке безмолвно застыл златоцвет. Листики слабо шевелились, цветочки сыпались пыльцой, а когда кустарник понял, что раскрыт, без тени страха, приподнял усиками горшок, точно как дамы приподнимают пышный подол, и на корешках поскрёб ко мне.

- Кикимору тебе в подруги, - ругнулась я.

Цветок Кирилла сбежал из апартаментов?

- Зачем ты здесь?

Златоцвет сделал еще три шага, повертелся всем корпусом, убеждаясь, что мы один: побагровел и ощерился всеми колючками.

- Да! – Прошипела невыносимому цветочку. Как сильно это роднит его с красавчиком-хозяином. – Ты меня вычислил. Я – чужачка.

Златоцвет подполз еще на один шажок и, осторожно ткнув колючкой прямо в обувь, яростно напыжился. Требует признания?

- Ведьма я! Ведьма! Что дальше?! Побежишь докладывать старшему ведьмаку? Давай, вперёд. Напугал!

Цветочек, кажется, обиделся, ощериваясь сильнее.

А я опять его поняла:

- Решил, раз ведьма, то сразу пробралась сюда убить Кирилла? Открою страшный секрет, он мне даром не нужен! Понял? И ты, мелочь колючая, тоже.

Закончить мысль не хватило запала.

Топнув со злости, прервала этот глупый полуночный разговор и с гордо поднятой головой, направилась к себе, оставляя наглый кустарник пыхтеть от злости. Да пусть хоть отравится своим же ядом.

Главное, чтоб больше не приближался к взбешенной ведьме.

* * *

Немного остыв в жилых покоях, я сбросила рабочее платье и, разыскав махровый халат, отправилась изучать ванную комнатку. В мягком золоте магических ночников она показалась вполне приличной – со всем необходимым, в том числе умывальником и средней ванной. Стараясь не разглядывать чужое и некрасивое тело в настенном зеркале, я забралась в пушистую пену и закрыла глаза.

Злость по-прежнему бушевала в крови.

О, как я злилась на себя за то, что попала под обаяние беловолосого ведьмака и поддалась соблазну.

С мыслей сбил аккуратный шорох снаружи. Осторожный, неприметный, я бы сказала смущенный. Сознание было сонным и, не придав ему значения, снова углубилось в тяжелые размышления о грядущем наказании, но через минуту вынужденно очнулось от грохота битого стекла. Бабах!

Ко мне определенно кто-то залез.