Невеста ледяного дракона в бегах

Повизгивание тощих свалявшихся ханнов в загоне около одной из лачуг, подсказали, что нужно искать другую причину отсутствия обитателей.

Обогнув первый ряд строений, я услышал приглушенный гвалт. Похоже, все жители Или-Ур собрались в главной хижине.

Так оно и оказалось. Когда я толкнул склизкую от болотной сырости дверь и вошел в дымный полумрак главного зала, чуть не задохнулся от смрада немытых тел набившихся сюда болотных жителей.

«А я и говорю: убить ведьму!»

«Совсем житья не стало…»

«Сжечь…»

Это уже что-то новенькое.

Я неохотно оторвался от косяка и пробился сквозь толпу к пустующей лавке у стены. Столы здесь заменяли деревянные колоды. Жители, увлеченные планами мести, привычно не обратили внимания на одинокого путника.

Чем же не угодила ведьма? Наверное, не первый год живет по соседству. Кстати, хорошо бы узнать, где именно.

А страсти разгорались. Мужчины горячо и громко обсуждали способы убиения травницы. Особенно неистовствовал крепкий еще дед в вязанной шапке, надвинутой на самые глаза.

Из сбивчивой речи, густо приправленной ругательствами, я понял, что его жена слегла с лихорадкой, а у соседа по имени Груздь на скот напала какая-то болезнь.

Машинально поглаживая непривычно колкий подбородок, я удивлялся странной логике местных обитателей. Допустим, они давно принюхались к болотным миазмам. Но достаточно взглянуть на растительность вокруг — сплошь искривленные чахлые деревца и редкую изъеденную пятнами листву, чтобы понять, что климат здесь крайне нездоровый.

Так чего же на ведьму наговаривать?

— Ого! Вот так красавчик пожаловал в кои-то веки! — Местная подавальщица, наконец, отвлеклась от обсуждения методов казни злокозненной вредительницы и заметила чужака. Вихляя бедрами, разбитная грудастая полуоборотница направилась ко мне. — Что прикажете, мой господин?

— Кружку сидра и жареного мяса, красавица.

Я втиснул в загрубевшую от черной работы ладонь пару мелких серебряных хилдо.

Девица убежала к очагу и вскоре вернулась.

В помятой оловянной миске лежал довольно приличный кусок от бока жареного лесного вепря. Сидр пенился в большой деревянной кружке. Мясо было жестковатым, но это лучший обед, который только можно получить в этих местах.

Подавальщица не спешила отходить и крутилась поблизости. Я опустил в вырез ее блузки еще несколько серебряных монеток. Поощренная девица присела рядом, несомненно, рассчитывая на то, что я куплю и ее сомнительные прелести.