Берег птицелова

Он поздоровался с Томашем за руку и молча прошел на кухню, где зачерпнул из ведра воды, выдул целый ковш, вылил еще один ковш себе на кудри. Потом взял сырое яйцо из корзины, стоявшей на столе, тюкнул яйцо вилкой и выпил сырым.

Затем попросил Птицелова рассказать все, что произошло в таверне, еще раз и подробно. Выслушав, Эмиль выпил второе яйцо и мрачно сказал Эрику:

— Сделаем так. Ив пусть дома ждет, вещи собирает, еду с собой. А ты лошадей седлай, прокатимся за похитителями. Но наперво мы с Иттой до таверны махнем, поразнюхаем.

— Понял.

— Молодец. Время только не тяни. Мы через час вернемся, — Эмиль прошёл в коридор, взялся за тулуп и крикнул: — Итта! Готова?

— Почти, — по лестнице сбежала рослая девушка с длинными, порядком растрепанными волосами. Одергивая свитер и застегивая на ходу мужские штаны, она, ничуть не смущаясь застывшего посреди гостиной Птицелова, дружелюбно поздоровалась, тоже напилась из ковша и шумно умылась над рукомойником.

— Вы ложитесь, поспите, не стесняйтесь, — сказала девушка Томашу. У нее были необычайно черные глаза и добрая красивая улыбка. — У нас все просто. Там постелено в гостевой. Ив скоро встанет, сделает завтрак. Кстати, я — Итта.

Затем она надела куртку и выскочила из дома вслед за Эмилем, который уже был готов. Краем глаза Томаш увидел, что оба прихватили по мечу. Вот просто вытащили из кладовки, как лыжи, к примеру, или метлу.

— Вы, ребята, что, действительно собрались догонять бандитов? — Птицелов от удивления с трудом подбирал слова.

— Втроем. Итту возьмем. Без нее тут не справиться.

— Итта — его женщина? — Томаш махнул рукой в сторону только закрывшейся двери.

— Его, — кивнул Эрик. — Потом объясню про Итту. Вода на кухне, туалет во дворе, вон дверь в гостевую. Располагайтесь.

Обычно разговорчивый Эрик на этот раз ушел от объяснений — спешил в конюшню.

Птицелов решил ничему не удивляться, и так знал, что парни с приветом. Он вошел в гостевую и поставил свечу на стол.

Комната была красиво убрана: мебель темного дерева, бордовые стены увешаны картинами в рамах, жаль, в полумраке нельзя было толком разглядеть сюжеты. Птицелов любил картины с тех самых пор, как побывал в Таллигане, да и сам был не прочь почиркать карандашом.

Кровать оказалась большая, на двоих, с множеством подушек и огромным пуховым одеялом. Не чета той соломенной койке в таверне.