Берег птицелова

Ждать. Ей хотелось, чтобы ребята немедленно вернулись, но она знала: близнецы ещё очень-очень далеко.

.

***

Этим летом они купались в реке, за мельницей. Ходили через поле, по нескошенным травам. Светлые ночи не приносили прохладу, и спалось плохо.

Рано утром Итта спустилась вниз выпить воды. На кухне сидел сонный Эрик. Лохматый, в одних трусах, он разложил локти на столе, подперев ладонями голову. Итта услышала тоску в его сердце.

— Привет! — она села рядом. — Чего ты здесь квелый? Поссорились?

— Пошли на речку, — Эрик поднял голову.

Конечно, она пошла. Стянула с верёвки купальник и полотенце, Эрик нацепил штаны, и они осторожно вышли за калитку.

— Весёлые истории мне попались. Вытащил с полки случайно. Всю ночь читал. Представляешь...

Итта никак не могла сосредоточиться на рассказе. Эрик говорил что-то весёлое, острил, жестикулировал. Врал, как пел. От него несло страхом, растерянной подавленностью, паникой — всем тем, что Итте часто приходилось слышать от других, но никогда от её любимого друга.

— Хватит, — она остановилась посредине поля. Пахло выгоревшей травой, небо звенело утренними песнями птиц. — Что случилось, Эр?

— Ничего, — он замер перед ней. Высокий, лёгкий, обескураженный её вопросом. И совершенно несчастный.

— Говори! Пожалуйста. Ты же за этим меня позвал.

— Нет, — Эрик, вдруг улыбнулся. — Я просто хотел побыть с тобой. Что, нельзя?

Они дошли до речки, нырнули с берега вместе, ласточкой. Вода была очень тёплая, пахла водорослями и рыбой.

Потом, прыгая на одной ноге, чтобы вылить из уха воду, Эрик все и сказал. Как обычно, словно невзначай:

— Я сделал Ив предложение. Ну, пожениться. Понимаешь?

— Чем она тебя так порадовала, что ты решился? — Итта съязвила прежде, чем успела подумать.

— При чем тут? — Эрик перестал прыгать, замер, серьёзный и даже обиженный. — Что ты сразу об этом? Просто время пришло...

И тогда Итта увидела его по-новому. Повзрослевшим, грустным, принявшим тяжелое осознанное решение.

— Ты же любишь ее, — начала Итта.

— Очень! — горячо подтвердил Эрик.

— Вот и замечательно. Мы тоже собираемся пожениться весной.

— Да, свадьбы будут в один день. Я настоял. Это последнее, что мы сделаем вчетвером. Ты хоть понимаешь?

— Не преувеличивай.

— Я преуменьшаю.

Они сидели у озера почти голые. Между ними — десять непреодолимых сантиметров. Обняться было немыслимо. Они говорили — два близких человека, по-прежнему разглядывающих друг друга украдкой.