Плюс один

— И что, реально до сих пор любит Лили? — не удержалась от вопроса я.

— Он, может, и гений, но все равно идиот. Он просто втемяшил себе в голову... а, не важно, — Рус едва отпил из кружки и отставил ее в сторону: — Рассказываю дальше. Дамблдор его на собеседование пригласил. Слагхорн хотел спрятать свои старые кости подальше от войны, срочно нужен был преподаватель, а зельеварение может преподавать только мастер — таковы правила. Снейп не особенно хотел, детей он всегда не любил, но на собеседование решил сходить, хотел послушать, что ему предложат.

И перед ним Дамблдор проводил собеседование с этой Стрекозой, дальше ты знаешь.

— Он подслушал пророчество и рассказал Волдеморту?

— Нет, не рассказал, — Рус улыбнулся и покачал головой, — но молодой еще, жизненного опыта почти и нет. Волдеморт понял, что Снейп что-то знает, взломал его на раз. Влюбленный идиот в истерике: «Не убивайте Лили!», хотя Темный Лорд сначала на Лонгботтомов ставил, там Фрэнк был таким бравым аврором, что закачаешься.

А Поттеры — род артефакторов и зельеваров. Они и Лили с радостью принимали потому, что надеялись, что зельеварение — это у нее дар. Но не суть. У Темного Лорда иногда бывали приступы прояснения сознания, он Снейпа сам окклюменции учил. А Снейп, как ты понимаешь, крайне обучаемый — ему много времени не потребовалось, чтобы догнать учителя.

Рус снова замолчал, я же недовольно хмурилась. Даже будучи фанаткой Гарри Поттера, я никогда не была сторонницей теорий всеобщего заговора, но сейчас.

.. из рассказа Руса рождались какие-то нездоровые ассоциации.

— И тот решил попросить Дамблдора о помощи, — нарушила тишину я.

— Да. И уже с ним заключил контракт. Тот еще бред. А потом, чтобы окончательно себя закопать, этот дебил пришел в школу и согласился стать деканом.

— Почему дебил?

— Да потому что декан, на самом деле, обязан школе больше, чем директор. Директор-то вообще должность относительно новая. Раньше на его месте был человек, который за защиту замка отвечает.

На какое-то время мы замолчали, думая каждый о своем. После рассказа Руса я решила все же уточнить:

— Кстати о Дамблдоре. У нас тут, случайно, не Дамбигад?

— Как сказать... он странный, — поморщился Рус.

— Это вообще как?

Не может же его странность заключаться только в любви к ярким мантиям-платьям.

— А вот так, — хмыкнул Рус. — Он такой, не книжный. Реальный. Не могу сказать, что плохой. Но личность малоприятная. Для себя лично он мало что получил.