Ошибка берегини

— совершенно не представляя, куда заведет рассказ Атка, уточнил Макс. Ему понравилось, как легко и непринужденно она рассказывает свою историю, и сюжет, вроде бы, складывается интересный. Атка была первой писательницей, которую он вот так запросто угощал кофе, и поэтому он с трудом верил в свое везение. Возможно, он слушал не очень внимательно. Да, возможно, его целиком поглотили мысли о том, как ему повезло встретить самую красивую и талантливую девушку на свете и пригласить ее на свидание.

Атка с досадливой гримасой пощелкала перед его носом пальцами.

— Ты приехал и ничего этого не будет, слышишь? На этой земле твоя душа обещана в уплату старого долга, и это уже нельзя изменить.

— В этом городе мне постоянно приходится за что-то доплачивать, тут еще какие-то старые долги объявились, — неловко пошутил Макс. — Кому я должен, я всем прощаю, знаешь ведь, как говорят?

Атка не улыбнулась.

— Простить недостаточно. Или такие, как я, не умеют по-настоящему, как люди, прощать. — Она подняла голову и посмотрела поверх плеча Макса.

— Верно я говорю, Марка? Можешь ты простить тех, кто дал тебе монету?

Марка с недовольным видом плюхнулась на свое место. Волосы и глаза ее показались Максу зеленее, чем прежде. Даже кожа, почему-то местами облупившаяся на подбородке и на скулах, будто Марка внезапно решила начать сезонную линьку, была с зеленоватым отливом.

— Никогда я их не прощу, какой смысл спрашивать? — проворчала она, сгорбившись и подпирая щеку рукой.

И снова Максу показалось, что это не просто так жест усталости, а прячет от него Марка что-то.

То ли слезающую пергаментную кожу, то ли тонкие пленочки, что он заметил между пальцев. Впрочем, острые зубы Марка почему-то не стремилась спрятать, напротив, злорадно ощерилась:

— Боги мудро устроили: пока я живу и помню их, будут страдать и они, и не видать им ни Радужного Моста, ни Ворот Света, как и мне. Может, для того и существует Изнанка? Чтобы держать в тени тех, кто недостоин света?

— Может быть, — вздохнула Атка. Она смотрела на Макса с такой печалью, что тому делалось не по себе.

Хотелось что-то сказать или сделать, чтобы она улыбнулась. Да хоть бы на голову встать, лишь бы они перестали обсуждать всякие изнанки и ворота света. Загробный мир вообще не очень интересно на первом свидании обсуждать, даже если девушка писательница. Да хоть актриса!

— А пойдем прогуляемся на мост в самом деле? — спросил Макс, поднимаясь с кресла. — Я столько слышал про восаградский мост, вы себе не представляете.