Ошибка берегини

Атке следовало наступить на горло своей привычке к одиночеству и придумать что-то более быстрое, более действенное, чем написать книгу и ждать, пока ее (может быть) прочитают, поймут и от души поблагодарят. Такая бессмысленная роскошь замечательно подходит, когда человек сходит с ума медленно и неохотно или когда темный лес не так уж и темен и непроходим. Когда за смертным мужчиной не охотится жадная до человеческих сердец Мара. Когда его не подстерегают на каждом шагу открытые люки и черные машины.

Тем более они уже сидят рядом и смотрят друг другу в глаза.

Сбежать она уже пробовала, испугавшись, что не хватит ни сил, ни мудрости помочь, — не вышло у нее сбежать.

Атка давно не допускала такой близости с людьми, которым требовалась ее помощь. Ладно еще побеседовать со случайным попутчиком или принять ни к чему не обязывающее приглашение на обед, развлечь себя разговором, подержать за руку и попробовать понять, что сейчас интересует смертных, помимо любви, здоровья и денег.

Собеседникам никогда не требовалась помощь существеннее доброго совета. А иногда и советы не требовались, а только поддержка. А Макс... он ведь скоро умрет. Причем не просто спокойно умрет по-людски и отдаст душу богам, нет! Он попадет в царство Мары и будет ее пленником, пока не умрет! Атка не могла этого допустить.

— А о чем ты пишешь? — кажется, Макс повторил это уже в третий раз, пока Атка смотрела на него. По крайней мере, Марка решила, что берегине вновь требуется пряный дым сандала, чтобы выбраться в Явь. Кикимора выглядела очень довольной. Счет за ее услуги рос и грозил стать непомерным.

— Я только хочу начать книгу, знаешь... — задумчиво начала Атка, отодвинув на всякий случай подальше стакан, в котором тлела ароматическая палочка.

— Почему же?

— Там какая-то опасность, связанная с его отцом, а может быть, даже дедом. Как будто его дед или все-таки отец перешли дорогу очень могущественной силе, и стоит моему герою приехать, его сразу же узнают и готовят жестокое убийство.