Странница. Песчаная буря

Она вела к четырёхэтажному дому с невысокими квадратными башнями с двух сторон. Я приметила на дорожках мусор и песок, а растения явно разрослись.

Алес добрался до дома первым. Его конь буквально подлетел к ступеням, ведущим ко входу. Алес чуть не на ходу спрыгнул с коня и, перескочив все три ступени, подбежал к двери.

Я натянула поводья и спешилась, не сводя с Алеса глаз. То ли замок был открыт, то ли он что-то с ним сделал, но Алес резко распахнул дверь и вошёл внутрь. Меня не приглашали, но стоять в ожидании на улице я не собиралась и прошла следом.

Алес, как оказалось, далеко не ушёл. Он стоял перед квадратным бассейном с фонтаном в виде лепестков, расходящихся из центра в углы. Только вот журчания не слышалось: бассейн был пуст.

Плохой знак. Зная об отношении танарцев к этой традиции, напрашивался вывод, что в доме уже продолжительное время никто не жил.

Я подошла ближе и посмотрела на Алеса. Его лицо больше всего походило на бледную неестественную маску. Маску неживого человека. Необдуманный порыв подойти и коснуться руки подавили воспоминания о недавно сказанных словах.

Но разве это имеет значение, когда в эту самую минуту Алес терял кого-то очень важного для себя? И потеря не становилась менее тяжёлой, несмотря на то что события произошли задолго до этого момента, и дом уже пустовал.

Я сделала шаг к Алесу. Под ногами заскрипел песок. Алес словно не заметил меня, да и весь мир, похоже, сейчас не существовал для него. Я положила руку немного выше его локтя и сжала.

В этом жесте было всё то, что я бы не осмелилась сказать сейчас вслух: «Я рядом», «Я с тобой», «Мне очень жаль», «Ты не один». Если захочет, то увидит всё это. А если оттолкнёт, то так будет проще сделать вид, что ничего не было.

Но Алес не оттолкнул. Он вздрогнул, а через мгновение прикрыл глаза, опустив голову. Мой взгляд скользнул чуть ниже. На шее виднелась тонкая изломанная линия.

— Чей это дом? — я наконец решилась нарушить давящую тишину.

Тихие слова отразились от каменных стен и улетели гулять по просторным комнатам.

Алес глубоко вдохнул и медленно поднял голову. В голубых глазах плескалось море боли.

— Моих родителей, — хрипло сообщил он.

— Алес... — еле слышно прошептала я.

Вместе с прозвучавшим именем лицо Алеса снова стало отрешённым. Я будто воочию увидела, как у него внутри встали на место те стены, которые, как мне казалось, уже рассыпались в пыль. А в моей голове набатом стучало отчаянное «Нет». Но я была бессильна.