Странница. Песчаная буря

Солнце уже скрылось за горизонтом, и в тенях от пышной зелени, растущей в хаотично расставленных кадках, сейчас не было необходимости. Она просто радовала глаз, смягчая острые углы домов.

Алес зажёг два напольных фонаря, затем прошёл к каменному парапету и положил на него сцепленные в замок руки.

Я неторопливо приблизилась к нему.

— Я действительно не бегаю от тебя, — медленно проговорил Алес.

«А вот твой взгляд говорит об обратном» — хотелось сказать мне. Алес смотрел на город, а не на меня, что красноречиво свидетельствовало о несоответствии между словами и действиями.

— Я уже отдохнула и набралась сил. Можем излечить тебя.

Алес позволил тени недовольства скользнуть по лицу. Он искоса глянул на меня, затем снова перевёл взгляд на раскинувшийся впереди город.

— Я говорил, что нужно дождаться решения совета. Потом будем думать когда и что делать.

— А если потом не успеем? — упрямо продолжила я гнуть своё.

— Успеем. Просто момент может выпасть на разное время.

— И всё это время ты будешь мучиться? Почему нельзя?..

— Потому что, — Алес резко обернулся, пронзив взглядом, — не время сейчас становиться слабым. Не только тебе потребуется восстанавливаться после преобразования, — словно маленькой разжевал он.

Мелькнувшая на задворках обида осыпалась пеплом к ногам. Злился он явно не на меня. Точнее, злился, что я спрашивала то, на что он совсем не хотел отвечать. Да и если не хочет он излечиваться, пусть так.

— Как именно ты собрался помочь мне решить проблему со свободной энергией?

Брови Алеса надвинулись на глаза.

Он быстро вернул невозмутимое выражение и спокойно сказал:

— Для этого необходимо добраться до одного храма у предгорья. Там живёт человек, который сможет помочь тебе безболезненно поладить с энергией.

— А кто этот человек? — во мне невольно проснулось любопытство.

Среди наших учителей я не слышала про таких, которые помогали бы решать какие-то проблемы, связанные с восприятием энергии.

— Учитель, — коротко ответил Алес.

Я попала метко, хотя целилась наугад.

На лице Алеса отражалась усталость. Казалось, она отпечаталась в каждой чёрточке загорелого лица, которое, впрочем, в вечерней темноте было бледнее обычного. А ещё во всём его облике от опущенных плеч до красноватых век, прикрывших глаза, сквозила печаль.