Странница. Песчаная буря

Я же не стала сдерживать любезность и коротко сказала:

— Благодарю.

— Рохес, — прервала вежливости госпожа Таира, для которой учтивые манеры, наверное, были лишь пустой тратой времени, — нашей гостье необходима охрана, и нужно провести расследование о покушениях на неё.

— Понял, — ответил он и повернулся к нам. — Я выделю своих лучших людей для постоянного сопровождения и разберусь в случившемся.

Ах вот, кто ты северный... нет, южный олень! Рохес тоже вёл расследования. Получается, они вместе с Алесом работали на совет.

Вот и сейчас он обратился к совету, или скорее к госпоже Таире, полностью игнорируя рядом стоящего мужчину:

— Я могу помочь, рассказав то, что мне известно, и содействовать в расследовании.

— Хорошо, — согласилась она, не теряя время на долгое обдумывание. — Позже займёшься этим вопросом, а сейчас можете идти, — последние слова прозвучали отнюдь не как приказ. Скорее, как милостивое позволение.

Ещё одна странность, которую мне некогда было обдумать.

Алес склонил голову, и я поспешила следом выразить почтение совету. Провожали нас по большей части задумчивыми взглядами. Однако почти отвернувшись, я поймала проблеск интереса в шоколадных глазах Рохеса.

Мы с Алесом покинули зал, быстро миновали короткий коридор, ведущий к нему, затем также стремительно прошли галерею и фонтан. Только выйдя из внушительного внутреннего сада, я решилась заговорить. Каменное выражение лица Алеса не прибавляло смелости.

— Госпожа Таира прелюбезнейшая женщина, — не скрывая сарказма, озвучила я то, что больше всего вертелось на языке.

Алес, не сбавляя шаг, хмуро покосился на меня.

— Пост главы совета, который она занимает, не предусматривает мягкости. На официальных встречах она всегда так разговаривает, — его негромкие, лишённые злости слова разнеслись по галереи с рекой-бассейном, гулко отражаясь от стен.

Значит, госпожа Таира могла беседовать по-другому, если посчастливилось попасть к ней на неофициальный разговор.

Я в общем-то понимала такую позицию госпожи главы совета, но приятнее от этого не становилось. Скорее я ощущала себя молоточком, которого ждали просто, чтобы забить гвозди, а потом положат в глубокий ящик за ненадобностью. Главное, чтобы этим ящиком не оказался гроб.