Проклятие для мага или сердце на троих.

И, наверное, она еще долго убивалась бы по поводу мрачного настроения ее спутника, не отвлеки ее настойчивый шепот. Девушке отчетливо слышалось, как ее кто-то зовет, зовет по имени. Она заозиралась, совершенно перестав следить за дорогой и если бы не Влад, украдкой поглядывающий на нее, рухнула бы с обрыва.

– Осторожно, – проговорил он, ловя ее прямо над оврагом, в который она чуть не угодила.

Он спустился первым. Затем протянул руки и поманил ее к себе.

– Прыгай, я поймаю, – пообещал он, и она прыгнула.

Пока летела, думала только о том, что снова окажется в его объятьях, и как-то не сообразила придержать юбку. Конечно, та зацепилась за сук, и подол взметнулся вверх, оголяя Деины ноги чуть не до самых бедер, а потом послышался треск, и она угодила-таки в крепкие руки Влада.

Осторожно опустив ее на землю, он одернул задравшееся платье, бросив короткий взгляд на ее колени. За это утро он уже столько раз прикасался к ней и касания эти не были лишены нежности. Но в них не хватало того, чего она так от него ждала: в них не было желания, того желания, которое сжигало ее саму.

– Ты это слышишь? – спросила она осторожно.

– Что именно? – насторожился Вед.

– Этот зов. Кто-то зовет... – она запнулась. – Меня, кажется.

На секунду Влад замер, округлив глаза, а потом вдруг схватил Дею за руку и потащил вперед, окончательно лишая возможности здраво мыслить, правда, ее мозг и без того отказывался воспринимать происходящее. Но усиливающийся зов врывался в несчастную голову криком о помощи, заглушая голос Влада. Она более не слышала его окриков, лишь зов и треск оживших и тянущихся к ней сучьев.

– Стой! – воскликнула Дея, не выдержав этой гонки, и парень встал, как вкопанный. – Нельзя ли помедленнее? – сказала она требовательно и вышла на тропу перед ним.

Тропой, правда, это было назвать трудно, когда-то она, возможно, тут и была, но сейчас все поросло бурьяном, и чем дальше она уходила, тем плотнее смыкались ветви деревьев. Дея неуверенно сделала шаг вперед и, к ее удивлению, ветви затрещали и стали расступаться, открывая им путь.

Он оказался недолгим, бывшая дорожка вела к практически пересохшему ручью, у которого паслись три серебристые лани.