Ария для богов

Только когда мы с Алексом оказались в коридоре, тот спросил:

– Он всегда такой?

– Расчетливый и циничный? Да, увы. – Я кивнула. – Но в этом случае нам действительно есть за что не любить дэйнатаров.

– Знаю. – Алекс вполголоса ругнулся и добавил: – Дерьмовая эта штука – политика. Никогда не хотел становиться королем. Никогда.

Потом, будто опомнившись, коротко простился, и мы разошлись по своим покоям. Отдыхать. Наконец‑то.

А вот Калионгу в этот момент было не до отдыха. Весь вечер огненный бог наблюдал за эльфийской делегацией и взволновавшей его Анариэль.

Ее эмоции, чистые, сильные, притягивали его как магнит. Особенно при осознании, что за счет более мощной эльфийской энергетики, да к тому же усиленные божественным даром, эти эмоции восполняемые. Калионг при желании мог находиться с Анариэль сколь угодно долго и не бояться, что та сгорит, как сгорела бы, к примеру, человеческая избранница его подопечного Арданэллира Инга.

Пожалуй, впервые огненный бог понимал болезненную привязанность Ашшарисс к эльфийскому мальчишке.

Понимал и от этого злился. И на нее, и на себя. Ведь привязанность, если ей потакать, вполне могла перерасти в зависимость. Но зависимость – это слабость. А слабости не для него, первого в Круге Огня.

Но каких же сил стоило побороть соблазн и не навестить Анариэль! Например, когда она, усталая, отпустила горничную и сама принялась снимать украшения. Или когда сбросила платье и отправилась в ванную…

Желание было настолько велико, что Калионг противился ему исключительно за счет собственного упрямства.

И одновременно впервые искренне хотел, чтобы Шер пришла и спровоцировала его. Тогда Калионг точно с полным самооправданием плюнул бы на все и, имея повод, отправился к эльфийке.

Однако именно теперь обычно назойливой богини не было. Даже когда Анариэль легла спать, Ашшарисс так и не появилась.

«И к лучшему», – убедил себя Калионг. Нельзя столь явно демонстрировать свой интерес. Особенно когда Трион и Диомант, огневики из его тройки, начали наращивать мощь.

А ведь Анариэль, судя по всему, принадлежит кому‑то из них…

Скрипнув зубами с досады, злости и какого‑то странного чувства, похожего на смесь зависти и уязвленного самолюбия, Калионг бросил последний взгляд на огненный сполох, сквозь который наблюдал за девушкой. А затем резким взмахом руки заставил его растаять.

Выспаться мне так и не удалось. И вроде не мешал никто, и постель была удобная, и в сон клонило. Но нет.