Отравленные морем

Теперь все в сборе! Он подгреб к пристани на своей утлой посудине и начал браниться, еще не успев причалить:

— ...Лодочку мою чуть не разбила, бросила ее кое-как. Кто так делает?

После всего, что случилось, меня тошнило от его ухмылок. Я отвернулась, но Скарпа не унимался:

— Ну так что? Судя по вашим кислым рожам, дело не выгорело?

— Манриоло умер, — выдавила я через силу.

— Ха! Я так и думал. Признаться, не ожидал, что он столько продержится. Палачи у Сакетти знают свое дело! Вот однажды...

— Замолчи! — не выдержала я.

В маленьких глазках пескаторо вспыхнула алчность:

— А должок? Не забыла?

Мне хотелось зажмуриться и снова проснуться на островке, чтобы этого дня просто не было. Все вокруг казалось чужим и враждебным. Боль и чувство вины смешивались со страхом при виде угрюмо молчавших каналов, и со злостью на пескаторо. Карита тоже с шипением обернулась к Скарпе, демонстрируя острые зубы. Стараясь угадать ее мысли по выражению глаз, я чувствовала себя как слепец, пытающийся читать пальцами чужие лица.

Наконец даже Скарпа сообразил, что сейчас от меня никакого толку. Презрительно сплюнув, он плюхнулся обратно в лодку:

— Ладно, пес с тобой! Ты не ведьма, а просто жалкая кучка костей, набитая нытьем и соплями! Тьфу!

Весло бодро вспенило воду, и вскоре его лодчонка затерялась среди других на канале. Я следила за ней, пока от водяных бликов не заболели глаза. Карита осталась у пристани, поглядывая на меня с опаской. Мне хотелось завыть от досады. Мы с ней только начали доверять друг другу — а теперь все оборвалось!

Хотя, если вспомнить валлуко, то, может, это к лучшему.

Я застонала, спрятав лицо в сложенные руки:

— Уходи.

Карита еще помедлила, потом раздался резкий обиженный всплеск, и мы с Пульчино остались вдвоем. Он сидел на перевернутой лодке, с беспокойством следя за мной то одним, то другим круглым глазом. Зажмурившись, я опять попробовала сосредоточиться. Уж с Пульчино-то у меня должно получиться! Мы же столько лет знаем друг друга!

Как я ни старалась, ничего не вышло.

Слишком мало я знала об искусстве кьямата, чтобы разобраться в происходящем. Тогда я сдалась и просто смотрела, как зеленая лента канала, изгибаясь, несет лодки в лагуну, к Спиналонге, Дито и другим островам. Мысль об островах, однако, воскресила во мне надежду. Она напомнила, что совсем рядом есть место, где о магии знают намного больше меня.