Опасное творение

— Мадемуазель, — поправил его журналист, и по голосу я поняла, что Франсуа улыбался. Он опустился перед капотом, что зацепить крюк, а водитель обошел машину полукровок, зачем-то попинал переднее колесо.

— Готово. Куда мы едем? — Поинтересовался чтец, когда поднялся. Франсуа потирал ладони, видимо, стряхивал пыль.

— Вон туда, видите крыши домов? Это небольшая деревенька. Есть хотите? Супруга накормит вас ужином.

— Не отказались бы, верно, мадемуазель Сильвия? — Поинтересовался Франсуа. — Горяченького чайку перед дорожкой хорошо бы попить.

Я была против, но не стала отвечать, мы все обсудим в машине. Водитель вернулся в кабину, и чтец поспешил занять свое место. Грузовик громко заурчал, когда завелся мотор и поехал вперед. Едва веревка натянулась, автомобиль тронулся с места.

— У нас полная корзина еды, месье де Морель. Если мы задержимся, то приедем поздно в столицу, — сразу заявила Франсуа, но больше я думала о том, что все меньше оставалось времени воздействия стикс.

— Невежливо отказывать хозяину, который решил нам помочь.

Он ведь мог мимо проехать, — возразил журналист, внимательно глядя на проселочную дорогу, на которую мы повернули.

— Мы же заплатим, он делает это не по доброте душевной, люди еще корыстнее магов, — сердито возразила я, сложив руки на груди.

— Откуда у вас такое предвзятое отношение к людям? — Удивленно воскликнул Франсуа. — Они вам сделали, что-то плохое?

Чтец бросил на меня беспокойный взгляд в зеркало.

— Разве мне могут навредить люди? — Фыркнула я, но побоялась признаться, что просто не выношу их.

С детства мне внушили, что люди — это низшее сословие, рождённые для служения сильнейшим. Легенда о появлении магов на Земле была доказательством данной теории. Да я и никогда не общалась с людьми, избегала любого взаимодействия, лишь в доме крестного приходилось и то приказывала принести кофе, или постирать мои вещи, если оставалась ночевать у Лукаса.

— Не пойму я вас, мадемуазель Сильвия. Такая молодая, вам, выходит, всего-то двадцать два года.

Верно?

Я кивнула, сама себя выдала в доме мадам Жюли.

— А столько ненависти в вашем сердце. Полукровок ненавидите, людей не терпите. Как жить собираетесь дальше? — Журналист усмехнулся и добавил. — Я ведь тоже полукровка, мадемуазель Сильвия. Мой отец был машинистом, а мама зрячей. От деда мне передался дар чтеца и любовь к разным авантюрам. Он был журналистом, и я пошел по его стопам.

Я молчала, врать Франсуа не хотелось, грубить тоже.