Аврора

В общем и целом, Авроре всегда казалось, что это место с бассейном по своему стилю ретро могло бы гармонично вписаться в виды где-нибудь в Венеции или на старинных улочках Рима.

На движение Авроры вопросительно оглянуться на него («Зачем мы здесь остановились?») Михаил открыл дверь и вышел из машины. Не сказал ни слова, но Аврора, хоть и не совсем уверенная, что поступает правильно, тоже напряглась, собираясь последовать его примеру и покинуть машину. Впрочем, Михаил и не собирался задавать сплошные загадки: постояв у открытой двери со своей стороны, он обошёл машину и открыл дверь Авроре.

Встав на ноги и оглядевшись, Аврора машинально подошла к бассейну, благо пройти между махонькими клумбами по огромным плитам к воде легко. Прошла машинально – и внезапно смутилась: Михаил ей ничего не сказал, так почему же она сразу приблизилась бассейну? Из-за успокаивающего плеска падающей мелкими струйками воды, чья монотонность усмиряла её всклокоченные чувства?

Михаил присоединился к Авроре, едва она остановилась, и встал рядом, тоже глядя на восемь толстых «лепестков» каменного цветка, источающих воду.

- Ты устала? – неожиданно спросил Михаил, не сводя глаз со стекающей по широким «лепесткам» воды.

- Немного, - ответила она.

Признаваться, что устала до изнеможения, не желала. И, естественно, что эта усталость не из-за физических нагрузок, а из-за переживаний и слишком беспощадной и стремительной смены… сногсшибательных событий.

Михаил обернулся, чтобы коротко оглядеть её и снова вернуться к созерцанию поблёскивающей в вечернем солнце воды.

- Ты устала, - констатировал он. – Но есть последнее на сегодня событие, с которым ты должна… которое ты должна увидеть, - поправился он.

Ноги начали подрагивать от усталости и мгновенного испуга («Что он ещё придумал?!»), и Аврора с сомнением, но поторопила мужа:

- И… какое это событие?

Про себя она решила: что бы там ни было, он рядом.

Михаил снова взглянул на неё и шагнул ближе. Кроме джинсов, на нём была летняя рубаха чистого синего цвета, который подчеркнул его белые волосы и превратил тёмно-серый цвет его глаз в глубокий синий. Две верхние пуговицы рубахи расстёгнуты – жарко, и на смуглой коже смутно виднелась крупная золотая цепь, которую муж никогда не снимал и из-за размеров которой её «здешняя мама» однажды и обозвала его бандитом.