Аврора

И уже без него Аврора продолжала там светскую загородную жизнь, поддерживая в двухэтажном коттедже, похожем на дворец в миниатюре, распорядок летних светских дней и порой без мужа (дачная вольность) проводя приёмы, на которые, словно бабочки на огонь, слетались все соседи. И таким образом женщина продолжала поддерживать репутацию мужа не только как богатого, но и как весьма светского человека.

Она не претендовала на всецелостное внимание мужа, но порой ловила на себе его взгляд и видела в нём некую толику… уважения.

Возможно, как к партнёру по жизни? Она же, если удавалось, посматривала на него тайком и всё изумлялась, насколько он… И прикусывала губу, слишком хорошо понимая своё положение при нём.

Иногда она странно улыбалась самой себе. Когда оставалась в одиночестве. Странно, потому что именно в эти редкие мгновения улыбаться вроде как нечему.

А она вспоминала чьё-то полузабытое изречение, что жизнь есть сон. Кто из великих это сказал – она не то чтобы не помнила. Не знала. Но не в этом дело… Даже в личном сне она не могла быть с Михаилом на равных, хотя порой ей очень хотелось подойти к нему и просто… взять его за руку…

Иной раз она чувствовала, что испытывает чисто физически необъяснимую тошноту.

Когда впервые это произошло, а именно через месяц после единственной ночи с супругом, она обрадовалась, что в её жизни вот-вот появится то, что будет иметь для неё громаднейшее значение. Что в её жизни появится другая жизнь – ребёнок... Увы и ах…

Потом тошнота вновь слегка коснулась её – так, словно о чём-то напоминая.

Но Аврора уже знала, что это такое. Это смутное напоминание об одиночестве. Она тут же старалась заглушить его делами по дому и новыми увлечениями.

… Аврора очнулась от воспоминаний о том, что её ждёт в закрытом коттеджном посёлке для городской элиты, и принялась за подготовку к дороге и жизни за городом. Она знала, что в коттедже уже сейчас прислуга вовсю готовится к её приезду, что Михаил позаботился, чтобы коттедж встретил её уютом и привычным блеском.

Так что…

Столкнувшись взглядом с собственным отражением в зеркале шкафа, она, не улыбаясь, не дрогнув ни единой чёрточкой лица, подумала: «Я манекен». И тут же забыла об этой странной для себя мысли, правда так и не вызвавшей в ней ни единой эмоции. И закрыла зеркальную дверцу шкафа… Иногда ей казалось, она и правда спит. Спит всю свою сознательную жизнь… Или кто-то потерял от неё ключ, а личный завод вот-вот закончится.