Аврора

Непонятный его смех заставил растеряться, пока он не объяснил:

- Никак не думал, что, дай тебе в руки только начатки знаний о магии – и ты начнёшь… разовьёшь бурную деятельность с её применением. Нет, я видел, как ты увлечённо пытаешься исправить последствия хаоса, прошедшего по нашему посёлку, как проверяла, что умеешь, даже в городе, но почему-то не думал, что ты займёшься и моей проблемой.

- Я тебя люблю, - неожиданно для себя объяснила Аврора.

И оба затихли, уставившись в пол и лишь изредка посматривая друг на друга.

- Ты никогда… Только раз ты сказала, что любишь.

- Навязываться не хотела, - призналась Аврора и понурилась.

Опять она не понимает, что происходит. В его руках, как говорится, все козыри: он знает всё. А она? Как вести себя, чтобы он понял? И что ещё надо понять ему, если она уже всё высказала?

А потом рассердилась. Она не та Аврора, которая боялась сказать против не только мужу, но и родителям. Она Аврора, наделённая редким магическим даром, весьма необходимым для жизни в том пустынном городе, который в последнее время всё больше притягивает её к себе – её собственным желанием преобразить его.

Может, оттого и резко спросила:

- Ты сейчас пойдёшь к Даниилу?

- Нет, - легко ответил муж. – Я пошлю к нему Виктора.

- Зачем? – изумилась Аврора.

- Чтобы Даниил меня не ждал. Нельзя заставлять человека, а тем более – мага, ждать того, чего не произойдёт.

- А почему ты не пойдёшь? – неуверенно спросила она.

- Незачем, - пожал он плечами, глядя на неё с едва скрытой насмешкой.

Она упрямо склонила голову, всё ещё сердито глядя на него:

- А что тебе нужно?

- Мне нужна моя жена.

Он ответил так спокойно, что она не сразу поняла, что он имеет в виду.

Но Михаил легко поднялся из «лотоса», а потом протянул ей руку, чтобы помочь подняться с пола и ей. Помедлив, пока ещё не совсем соображая, что он хочет делать далее, она всё же подняла руку и ощутила, как его крепкие пальцы обхватили её ладошку.

- Не знаю, думала ли ты о том, когда готовила мне такой… сюрприз, но хаос не давал мне нормальной, как здесь говорят, человеческой жизни, - негромко сказал он. – Мне каждый раз стоило огромных сил сдерживаться, когда ты бросала на меня тот свой взгляд – трепетный и вопросительный. А потом ты стала твёрже. Как личность.