Аврора

- Если я начну с тобой говорить, я буду реветь и вопить, ты понимаешь?! – крикнула она, сжимая изо всех сил кончик одеяла и сваливаясь рядом с ножками ванны. Судорогой плача рот перекосило так, чтобы она с трудом выговаривала слова. – Я уже не могу! Не могу с тобой говорить!

Небольшая тишина – и Михаил предложил:

- Хочешь – я позову Елену?

- Если ты скажешь ещё хоть слово, я подожгу дом! – вскрикнула она. – Я начну бить всё, что бьётся! Ненавижу тебя! Ненавижу! Уходи! Оставь меня в покое!

Она сидела на полу, вздрагивала от позывов плакать и мечтала, чтобы он ушёл, потому что в ней вдруг проснулись такие странные желания, как бить ногами в дверь, швырять в неё всем мелким, что найдётся в ванной комнате.

За дверью тишина. Она ползком переместилась к ней, чтобы услышать, как он уходит. И чуть не шарахнулась в сторону, когда его кулак с грохотом проломил дыру в деревянной двери над её головой. Рукой же Михаил нащупал крючок и открыл дверь. Он так спешил войти, что чуть не ударил по жене ногой, не сразу разглядев, что она полулежит на полу.

Но отдёрнул ногу и склонился к ней, чтобы поднять её на ноги и, крепко прижав к себе, вытащить её из ванной комнаты, а потом и из её личной спальни. Ошеломлённая, она даже не сопротивлялась, когда он вместе с ней сел в то же своё кресло и спокойно сказал:

- Вот теперь поговорим.

Глава 14

И всё бы хорошо. Аврора поверила бы этому его жесту, когда он бережно обнимал её, и успокоилась бы, благодарная, что он проявил хоть какое-то чувство к ней… если бы все три ночи она не продолжала обучаться во сне с помощью рубинового кулона матери.

Слишком быстро она сообразила, почему он её обнимает.

Чтобы её беспокойство не прорвалось.

Чтобы пошатнувшаяся стабильность не помогла хаоситам немедленно броситься на штурм посёлка.

Было такое в «учебнике» матери: хочешь, чтобы твои способности оставались бездействующими, пусть рядом с тобой окажется сильный маг с любой другой сильнойспособностью, который замкнёт твою магию.

Как теперь она знала, что спрятала её в поле своей магии Елена, когда они тайком вышли в город без разрешения на то Михаила.

Но сообразила это не сразу, а когда сообразила, то, развернувшись в объятиях Михаила (он ещё слегка расслабил руки, кажется думая, что она хочет поудобней сесть на его коленях), она врезала ему в челюсть.

Удар был слабый – она это понимала.