Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

— Ты что-то не договариваешь… — не сдавался Зиги.

— Отстань, — шикнула я, не глядя на него, и, немного успокоившись, повернулась к Драгомиру, полностью сосредоточенному на Марине.

Стиснув зубы, он не сводил глаз с девушки. Воздух возле Кощея стал более плотным, почти осязаемым. С пальцев Драгомира сорвались серебристо-голубые искры и метнулись к девушке. Неестественный румянец с ее лица спал, а губы приобрели естественный оттенок. Ресницы дрогнули, и девушка открыла глаза, ее взгляд постепенно стал осмысленным.

— Где я? — напряглась она. Недоуменно оглядевшись, девушка судорожно втянула воздух и уставилась на Драгомира.

— В парке, — совершенном ровным голосом произнес Драгомир. — Что последнее Вы помните?

Марина растерянно посмотрела на меня с Зиги, а потом ее взгляд вернулся к Драгомиру. Она нахмурилась, и на ее лбу проступила тонкая складка.

— Помню, как вместе с подругами покинула столовую… — произнесла она неуверенно и умолкла.

— Что-нибудь еще?

— Я ничего не могу вспомнить, — голос девушки задрожал и сорвался, ее глаза забегали.

— Воспоминания со временем вернутся, — пообещал ей Кощей и взглядом указал на ее руку. Марина неохотно разжала пальцы. Драгомир обернулся. «Спящая красавица» не сводила с нас с Зиги настороженных глаз. Голубая жилка нервно билась на ее шее.

— Вы меня не бросите? — вцепившись в скамейку, приподнялась девушка.

— Тебе не о чем беспокоиться, — успокоил ее Кощей. — Прежде чем перенести Вас в лазарет, мне нужно отправить в замок Мирославу.

— Только умоляю Вас: не задерживайтесь! Мне страшно... одной, — всхлипнула Марина с придыханием, выделив последнее слово. Свободной рукой она откинула назад волосы, будто невзначай открыв взгляду Драгомира глубокий вырез платья.

Девица, кажется, быстро шла на поправку. Мне стало противно от такого неприкрытого предложения себя.

«И вообще, с каких пор мне есть дело до тех, кто вешается на Кощея?», — одернула себя. Кроме как усталостью я не могла это объяснить.

— Мы сами дойдем, — раздраженно отказалась я.

— Ты в этом уверена? — нахмурился Кощей.

Мне хотелось выкрикнуть: «Нет, я теперь ни в чем не уверена!», но я промолчала. Прямо какое-то наваждение!

Я напомнила себе, что люблю Елисея, хочу быть с ним, чувствовать, как он меня обнимает.