Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

— Я заодно кикиморам своим чего-нибудь смогу прикупить. Пущай радуются. А окромя гороха, что можешь вырастить?

Я замялась, не желая признаваться, что это вышло случайно. Зато Петруха с радостью подхватил:

— Обижаешь! Мира у нас та еще мастерица!

Подобная вера в меня, конечно, не могла не радовать, но я только больше стушевалась.

— Я больше по гороху.

Мой ответ лешему не понравился, и кустистые брови сошлись на его переносице.

— Она почитает, умные книжки и что-нибудь придумает, чай их целый сундук, — пришел на выручку Зиги, прекрасно зная, что чего-чего, а книг в моем сундуке не водится.

— Буду ждать, — хмуро посмотрел на него леший, явно не особо веря в обещание Зиги. И правильно делал. Я сама не верила, так как не собиралась его выполнять. У меня вон подруга в невестах ходит, мне ей мужа надо найти, а не о капусте с кабачками думать.

— Может, и мне что дельное посоветуешь? — подобрел водяной и, приняв свой человеческий вид, кивнул на русалок. Тес неодобрением наблюдали за нами.

— И не нужно. Будь честен. Пусть сами решают, — предложила я очевидное.

— Дело говоришь, — водяной выпятил грудь и лукаво посмотрел на русалок.

— Пойдем, Мира, — прежде, чем меня успели еще о чем-то спросить, позвал пушистый друг и спрыгнул со стола. — Рассказывай, давай, как там у вас все прошло на пикнике. Прислуга шепчется, что Кощеи планируют очередную вылазку в те края.

При этих его словах леший дернулся и затравленно уставился на меня, будто ожидая, что прямо сейчас небеса разверзнутся над ним или, того хуже, обрушаться на него.

Но причем здесь я?! Если кто и мог управлять погодой из присутствующих, так это водяной. Моих магических возможностей хватит разве что на вызов небольшого тропического ветерка.

Надеясь расположить лешего к себе, я постаралась улыбнуться ему как можно ласковее, но вопреки моим ожиданиям хранитель леса неожиданно побледнел.

— Ты идешь, Мира? — Зиги переминался с лапы на лапу, поглядывая на лешего, с лица которого ушли почти все краски, губы — и те посерели.

Желая успокоить дядечку, я протянула к нему руку. Выпучив глаза, он отшатнулся и, споткнувшись о пенек, на котором недавно сам же и сидел, шлепнулся на песок. Я дернулась к нему, намереваясь помочь подняться.

— Не подходи! Я сам! — остановил меня взвывший диким голосом леший. Опираясь на руки, он сделал попытку подняться, но тут же со стоном опустился обратно.