Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Царь Егорий прошел к возвышению и занял место владыки, подруга величественно опустилась на соседний трон.

Взяв меня за руку, Драгомир подвел меня к государю, остановившись на почтительном от него расстоянии. Отпустив мою ладонь, Кощей немного расставил ноги и обратил свой нетерпеливый взгляд на государя, будто не он удостоился аудиенции, а наоборот.

— Кощеи всегда желанные гости в Тридесятом царстве, — поморщился царь, спустив Драгомиру его наглость. Взглянув поверх наших плеч на стражей возле массивных дверей, он распорядился: — Впустите!

Я не ожидала, что помимо нас с Драгомиром будет присутствовать кто-то еще, и настороженно уставилась на вход.

Дверь со скрипом тяжело отворилась, и стражи, вытянувшись по струнке, застыли у порога. Послышались торопливые шаги, ив тронный зал ворвалась... матушка. За ней шел хмурый батюшка.

— Мама! — сердце радостно воспарило в груди. Я, было, бросилась к родительнице, но рука Драгомира властно обвилась вокруг моей талии и не дала мне сделать даже пары шагов, словно родители были моими врагами.

— Мирослава? — удивленно выдохнула матушка, и быстрый стук ее каблучков эхом разнесся по тронному залу. — Почему вы удерживаете мою дочь? — голос родительницы дрожал от гнева.

Матушка решительно приблизилась к нам. Скользнув по ней мрачным взглядом, Драгомир не спешил оправдываться. Ей, привыкшей, что перед ней даже государь держит ответ, пришлось пыхтеть и молча злиться.

— Мира — Ваша пленница? — сухо поинтересовался батюшка, останавливаясь перед нами.

— Мирослава под родовой защитой Кощеев, — невозмутимо ответил ему Драгомир. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Родители ошарашено смотрели на него. Будто ему этого было мало, он добил родителей, огорошив их: — Никто без моего позволения не приблизится к Мире.

— Вы не можете мне запретить видеться с родителями! — возмутилась я.

— Могу, — последовал лаконичный ответ. — Ты дала мне такое право, вступив в отбор.

— Я не сама!

— Вас, Мирослава, заставили принять участие в отборе? — тут же спросил царь, рассеяно почесал подбородок и вернул руку на подлокотник трона.

Брови Драгомира скользнули иронично вверх. Под его испытующим взглядом мне захотелось забраться под царский трон и тихонечко дождаться, когда все само собой образуется. Эх... мечты-мечты…

Кощей терпеливо ждал, зато матушке ответ нужен был немедленно.

— Мирослава! — от ее строгого поучительного голоса я вздрогнула. В поиске поддержки взглянула на батюшку.