Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Меня провели мои же бабушки!

А я, наивная, удивлялась, как удачно все сложилось: меня до окончания учебного года отправили домой, к царю-батюшке Елисей нагрянул. И почему я раньше не догадалась?

— Ах вы!.. — сжала кулаки, не находя слов, чтобы выразить переполнявшее меня негодование.

— Ну-ну! Попрошу без оскорблений! — решила призвать меня к порядку Евдокия.

Значит, и эта мегера была заодно со старостой.

— Все, что я о вас думаю, и даже больше, вы узнаете от матушки, которой я обязательно при нашей скорой встрече обо всем расскажу.

Подхватив с пола Зиги, я рванула к двери.

— Держите ее! — раздался позади решительный голос старосты, и Евдокия с Евпраксией бросились ко мне.

Но куда им тягаться со мной в скорости — мной двигала любовь к Елисею и желание насолить родственницам, а это довольно неплохие стимулы для побега.

До двери оставалось пара шагов, когда мои ноги словно приросли к полу. Я обернулась. Довольно потирая руки, возле меня стояла бабушка Акулина.

— Не беспокойся, Мирославушка, мы передадим Илории, что ее дочь повзрослела и сама вызвалась помочь Вацлаве.

— Она снисходительно похлопала меня по плечу, а услышав рычание Зиги, сочла за лучшее отступить. — Ты у нас отзывчивая девочка и не смогла отказать Вацлаве с Назаром, как-никак, им нужна твоя помощь, у них, свинья опоросилась.

— Она тебе не поверит! — возразила уверено.

— Думаешь? — приподняла староста брови. — Каждая мать желает видеть в своем ребенке только лучшее.

— Надо было бежать, когда говорил, — досадливо тряхнул хвостом Зиги.

— Скунса можешь взять с собой, — взглянув на него, милостиво разрешила Акулина. Вот только я не нуждалась в ее разрешении.

— А ты попробуй его оставить.

В подтверждении моих слов шерсть питомца встала дыбом, а сам он, приподняв хвост, опасно оскалил зубы.

— Пусть будет по-твоему, — не стала она со мной спорить и направила на меня портальное зеркало: — В твой храм войду гостьей, а выйду женой, коль стану нежеланной — отправишь домой!

Зеркальная поверхность засветилась.

По телу разлилась приятная легкость. Казалось, каждая клеточка стала невесомой. Будто издалека до меня донесся заботливый голос бабушки Евпраксии:

— Помни, Мирослава, пока тебе кто-нибудь из Кощеев не прикажет покинуть их владения, до окончания отбора ты не вернешься домой!

— Ага, буду само послушание! — саркастически пообещала я.

Ответом мне был заливистый смех бабули. Евпраксия дала мне подсказку, и теперь точно знала, что не одна.