Вишнёвое сердце

Старый лодочник правил с широченной улыбкой, потому что юноша на борту вдруг встал на одно колено и принялся громко читать стихи смущённой девушке, которая сидела, обомлев пред ним.

Стихи у незадачливого поэта вышли ужасными. Но настолько искренними, что клеврет тоже не сдержал улыбки.

Он облокотился на каменные перила моста и смотрел вслед удаляющейся лодочке до тех пор, пока она не скрылась за изгибом русла. Мысленно он пожелал тому юноше, чтобы дама сердца оценила старания по достоинству. Эврен бы придумал и другие пожелания, если бы краем глаза не заметил прошедшую мимо женщину.

— Хин! — радостно окликнул он.

Брюнетка в такой же клевретской форме, как у него, вздрогнула и обернулась. К груди она прижимала увесистый бумажный свёрток.

— Эврен, — первая растерянность сменилась на её лице дежурным дружелюбием. — Когда ты успел приехать из Нордвуда?

— Только что. Буквально, — клеврет продемонстрировал ей свой посох и висящую через плечо дорожную сумку.

— В таком случае, не стану тебя задерживать, — сказала Хиннари с такой интонацией, будто это он её задерживал.

Как всегда, не слишком приветлива.

Императорская канцеляристка двинулась дальше по мосту, но Эврен в два счёта догнал её и пошёл рядом, не дожидаясь приглашений.

— Куда ты так торопишься, можно узнать? — он посмотрел на свёрток в её руках, но по его очертаниям сложно было понять, что именно скрывалось в недрах коричневатого пергамента.

Хин искоса глянула на него. Клеврет думал, не ответит. Как обычно, ограничится на какой-нибудь отговоркой.

— Мне нужно навестить отца.

Эврен помнил, что её единственный оставшийся в живых родитель, господин Имре Шемер, несмотря на свой преклонный возраст занимался разведением хорьков и собак для ловли крыс. В большом городе его услуги пользовались спросом. Свою работу господин Шемер выполнял на совесть. Хиннари никогда не стыдилась отцовского призвания. Напротив, всегда с гордостью говорила о том, что он приносит большую пользу столице.

— Всё ли в порядке? — клеврет не отстал от своей боевой подруги, даже когда она торопливым шагом углубилась в узенькие городские улочки, будто избегая людных мест, но на деле попросту срезала дорогу к порту.

— Он болеет, — сухо пояснила Хин. — Я ношу ему лекарства и проверяю, лечится ли он вообще.

Мужчина с невозмутимым видом забрал у неё свёрток, который оказался и вправду увесистым.

— Unum-Deus! Что же ты такое носишь? — он усмехнулся.