Вишнёвое сердце

Мальчику приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Особенно тяжело пришлось на лестнице. Когда они достигли нужного этажа, ребёнок успел запыхаться.

Миновав закуток и ещё одни большие двери, перед которыми дежурили два стража-клеврета, они оказались в просторной приёмной. Здесь мебели не было вовсе, если не считать высокого стола, за которым стоял немолодой усатый канцелярист в фиолетовом одеянии.

С противоположной стороны от стола тянулись красивые большие окна, возле которых ожидала своей очереди группа из четырёх просителей.

Все они воззрились на пришедшего ребёнка.

Клеврет подвёл его к столу.

— Доложи, что он приехал, — без всяких приветствий велел он канцеляристу.

— У него делегаты из…

— Доложи. Сейчас, — процедил клеврет.

Мужчина смерил критическим взглядом худосочного, угловатого мальчишку перед собой. Поджал губы. Однако, возражать более не стал.

Канцелярист покинул свой пост и пошёл к дверям. Постучал. А когда услышал приглушённый голос с другой стороны, приоткрыл одну створку и заглянул.

— Мой Император, прошу меня простить, но мне велено вас побеспокоить. Привезли мальчика. Он ожидает вас.

Мальчик не ожидал никого и ничего. Он вообще плохо понимал, зачем его привезли. От волнения его коленки дрожали так, что казалось, со стороны заметить можно.

— Пусть войдёт. И найдите Эгиса. Он должен быть в хранилище. Аудиенция окончена. Жду вас завтра, милорды.

Послышались другие голоса, но разобрать сказанное уже не удалось. Зашушукались и стоявшие в приёмной просители.

Только спорить в открытую никто не решился. И после того, как трое аристократов покинули помещение с весьма недовольным видом, канцелярист жестом подозвал мальчика.

— Обращайся «мой Император». Не дерзи. На все вопросы отвечай прямо. Ничего не скрывай. Он сразу поймёт, если будешь врать.

Ребёнок ожидал услышать более внятные указания, но их не последовало. Его просто втолкнули в императорский кабинет и захлопнули за ним дверь.

Просторное светлое помещение изобиловало золотом.

Но мебели здесь не было никакой, кроме громадного золотого трона в дальнем конце комнаты. К трону вела широкая расшитая золотом ковровая дорожка. А на троне сидел он.

— Подойди.

От звуков властного голоса по коже побежали мурашки. Мальчик будто окаменел. Он не мог пошевелить даже пальцем. Лишь чувствовал, как взмокли похолодевшие ладони.

— Подойди, я сказал.

И тогда ему удалось себя пересилить и сделать шаг. А потом ещё один. И ещё.