Яблоки преткновения

— Вы же недавно утверждали, что леди Уэбстер — кладезь всевозможных достоинств. Неужели молчаливость не входит в их число? — довольно ехидно спросил он.

Говорить, что достоинств у неё нет, было не в наших интересах, а в то, что она молчаливая, Болдуин всё равно не поверил бы: уверена, большую часть того времени, что он находился в гостях, Уэбстер не закрывала рот. И как в таких условиях устраивать её личную жизнь? А сейчас у меня появилось жгучее желание не просто устроить её жизнь, а конкретно с этим инором.

— Лоррейн такая доверчивая, может случайно обмолвиться, — вывернулась я. — Кроме того, она, когда волнуется, всегда говорит много.

И выразительно посмотрела: мол, вы тому виной, что она была столь болтлива, а обычно она молчаливее всех в нашей группе.

— И не всегда думает, о чём говорит? — любезно подсказал продолжение фразы родственник.

Линда подавила смешок, чтобы уж совсем не лишить меня надежды пристроить Уэбстер в нужные руки, и радостно начала расспрашивать Болдуина о том, что будет на экзамене, неэлегантно намекая, что за молчание нам положены хоть какие-то преимущества. Но хитрый родственник заявил, что за молчание нам будет достаточно ужина, а вот если мы проговоримся, то возможны проблемы уже на экзамене.

Ужин оказался весьма неплох, удалось даже заказать знаменитый сырный пирог: не весь его скупили Уэбстеры, чтобы покорить сердце гостя. Пирог был восхитителен, но удовольствию от его поедания сильно мешала убеждённость, что родственник хочет обвинить вполне конкретного инора — моего отца. А значит, объективности от него не дождёшься ни в этом вопросе, ни на экзамене.

Глава 8

На следующее утро Уэбстер поджидала нас, важно прохаживаясь около крыльца академии. Признаться, я сначала подумала, что она подкарауливает моего родственника, поэтому беспечно подошла, за что и поплатилась.

— Сильвия, ты-то мне и нужна! — ухватила она меня за руку, затем цапнула и Мелинду. — И ты тоже.