Убить дракона.

Наверное, я считала Танюшкины чувства. Ведь душа человеческая никуда не уходит. Вот я и отзеркалила ее ситуацию. Мы ведь были достаточно близки. Да и ушла она, толком не поняв – куда? За несколько дней до смерти впав в кому – и очнулась уже, наверное, только на небесах. Сны же мои последнее время были весьма загадочные.

Кто туда только не заглядывал! И Командор, и Летчик, и целая куча прочего народа. Меня это с одной стороны радовало и немного утешало, а с другой – полностью выбивало из колеи. Нужно было срочно заканчивать очередную сказку, а настроение было совсем не айс.

- Когда пишешь какую-то историю, представлять ЧТО скажут персонажи, совершенно не достаточно – печально думала я. - Надо еще знать - где они живут? Потому, что действия порой странным образом связаны с расстановкой мебели. И вот сижу - представляю и расставляю. И внезапно понимаю, что герои находятся в одном знакомом доме, в который МНЕ уже никогда не вернуться. Потому, что его хозяйки больше нет...

До сих пор не могу в это поверить. А еще понять - почему с живыми расставаться проще, чем с ушедшими? Может, потому, что с живыми мы САМИ расстаемся, вырастая из ставших ненужными отношений.

Эх, выпить нечего, сигареты - закончились. Пойду - поплачу...

Впрочем, и это не помогало. И я просто слонялась по подружкиной квартире не в силах заставить себя сесть за ноутбук. И занималась домашними делами: то посуду мыла, удивляясь тому, откуда она берется просто в промышленном количестве, хотя мы живем вдвоем? То цветочки поливала.

В один далеко не прекрасный день, а точнее вечер, весь этот дурацкий пазл из моих метаний, сложился в странную картинку. И я вылетела из дома в ночь и умчалась на вокзал. И теперь ехала в Гатчину в пустой электричке. Замерзая, и бормоча известные строчки:

Почему все не так? Вроде все – как всегда.

Добормотать песенку не получилось, потому что мы с электричкой дружно лязгнули – она вагонами, а я – зубами. Поезд остановился, и я пошла на выход. Ну, то, что вокзал уже закрыт, меня ни разу не удивило. Хуже было то, что расписание висело исключительно внутри. И узнать – поедет ли чего обратно, не представлялось возможным от слова «совсем».