Карамелька

Нежная...

Ему было приятно к ней прикасаться. Подушечки пальцев гладили теплую кожу. Зубы сводило от желания дотронуться до ее губ, просто обрисовать их контур. Маленький аккуратный нос, тонкие брови и глаза цвета ясного неба. Это небо волновало его. Под этим небом он готов был простоять целую вечность.

– У меня было достаточно времени, чтобы подготовиться. Если вы не перестанете оказывать на меня давление, я подам на вас рапорт, – ее голос дрогнул, выдавая страх.

О нет, он не желал, чтобы она боялась его.

Только не она. Страх – последнее, что он хотел видеть в ее глазах. Его бы гораздо больше устроила любовь, привязанность, трепет, но этого Ирадий еще не заслужил. Потому и отступил, даже отвернулся, чтобы не давить на Каролину.

Да, именно ее глаза успокаивали его гораздо лучше любых препаратов. Ее чистый, ясный взгляд возвращал ему контроль, возвращал разум, но одновременно с этим и сводил с ума. Парадокс.

Его Карамелька была права, когда говорила о том, что жить рядом с имситом небезопасно.

Он знал много случаев, когда те, кто стали супругами модифицированных, накладывали на себя руки еще в первую брачную ночь.

От страха.

Страх загоняет людей, не оставляет им выбора, награждает отсутствием благоразумия, но это еще не все. Второй причиной повышенной смертности были несчастные случаи. Имситы разительно отличались от людей, и то, что было им под силу, не было под силу хрупким девушкам.

Одна упала в бассейн с крокодилами, другая не смогла выплыть из водоема, третья свалилась вниз с третьего уровня, перемахнув через ограждение.

Таких историй, к сожалению, было много, но лишь три процента гибли от рук имситов. И то не без причин.

Но кое в чем Каролина все-таки ошибалась. Рядом с ним у нее шансов выжить было гораздо больше. Только верить на слово она ему не собиралась, а доказать...

От ее слов ком подступал к горлу. Такие нелепые мечты. Нет, не так. Они были не нелепыми. Ее мечты были светлыми, по-хорошему наивными, теплыми, но детскими. Несмотря на то, что мир вокруг к Каролине был несправедлив, она сумела сохранить в себе кристально чистую душу.

Душу, не запятнанную грязью, нищетой, озлобленностью за несправедливости.

И как? Как он должен был оставить этого ребенка здесь? В месте, где таких, как она, ломают, даже не запоминая имен.

Разве сможет она постоять за себя? Разве справится с мужиками, которые будут обделены долгое время женским вниманием?

– Но я же могу тебе все это дать! – повысил голос, не сдержался.