Искупление для бастарда

Дель хотел было возразить, но получил незаметный, но чувствительный пинок в голень от Лена.

— Надо найти няню и поселить ее к нам, — проворчал лис.

— Ага, такую, чтобы не платить еще.

— Мечтай.

— Я мог бы сидеть с девочками, — настойчиво предложил Крейл-старший, перехватывая цепкие ручки Ливелы подальше от маминой одежды. — Если вам, конечно, не помешает больной старик.

Лен едва не подавился едкой фразой, но смог промолчать, пока Мила захлопывала великолепно расставленную ловушку.

— Будем рады.

***

Когда за небольшим, но шумным и ярким семейством Крейлом закрылась дверь, отец Лена принялся топтаться по дому и собирать вещи, что-то бормоча себе под нос. Дель, чтобы не мешаться, исчез в недрах кухни. Присев на колченогий табурет, он в задумчивости принялся наблюдать за кружащимися за окном снежинками. Мысли, занимающие его голову, как и всегда, были невеселыми. Лен был прав, они давно не выбирались. Ликан в нем зверел все сильнее: все чаще он выходил из себя, все чаще ярился по пустякам, все вокруг, особенно запахи и звуки, воспринимались ярче.

И пусть ему пока удавалось сдерживаться и скрывать свое состояние от других, долго так продолжаться не могло.

Он с силой сжал кулаки, проклиная свою звериную суть: огонь похоти пожирал его изнутри. От этого ощущение разум бунтовал, он презирал себя, звериные желания вызывали в нем одновременно сильнейшее отвращение и предвкушение от грядущего удовольствия.

Резко вскочив, он не заметил, как уронил табурет и оставил на столешницы росчерк когтей, и быстро вышел с кухни.

— Господин Крейл, я отлучусь на пару дней. За ключами зайду тогда к Миле с Леном.

— Хорошо, — кивнул бывший начальник Управления, бросая на него изучающий взгляд, от которого тут же захотелось скрыться. Выскочив на улицу, как был, в одной рубашке, без плаща и куртки, он думал о грядущей охоте — единственное, что могло его отвлечь. Он ненавидел превращаться в волка, вести себя, как зверь, но сейчас это было единственным выходом.

Почувствовать ветер на шкуре, мягкий снег под лапами, почуять страх преследуемой добычи, ее кровь на клыках.

И плевать, что Деля потом будет с полчаса выворачивать от вкуса сырой оленины: за контроль над своей звериной сущностью он готов был заплатить любую цену.

***

Мысли путались, Эрмин словно был в каком-то вязком болоте, которое все утягивало и утягивало его вниз.