Искупление для бастарда

Почему-то он никогда не раздумывал о том, что будет

после

того, как он завоюет трон. Вернее, он старательно гнал от себя эти мысли. Он знал, что ему придется сделать. Казнить одну...

Дверь бесшумно открылась, но незваную гостью выдала скрипнувшая половица. Он ждал ее, не стал убивать вместе с кузенами, даже в темницу не заточил, лишь ждал, когда она придет к нему, чтобы сделать свой ход. В том, что Гертия будет продолжать партию даже тогда, когда любое другое разумное существо понимает, что это безнадежно, он не сомневался.

Она по широкой дуге, по границе тени, обошла его. Он не подал виду, что заметил ее, даже не шелохнулся, однако, они оба знали, что он следит за нею.

Минуты, только что тянувшиеся столетиями, замерли, и, наконец, через долгие мгновения тишины его шею обвили женские руки, а ухо обожгло горячее дыхание.

— И что ты делаешь? — холодно поинтересовался он, с мрачным удовольствием отметив, что она едва заметно вздрогнула.

— Вы прекрасно знает,

ваше величество

, — буквально промурлыкала она в ответ.

О да, он знал.

Слишком

хорошо знал. Обращенных драконов практически не осталась, кровь их народа, в отличие от тех же эльфов, легко разбавляется. Ему, полукровке, нужна драконица, чтобы продолжить род. Не дриада. Дриада родит ему всего лишь квартерона, который никогда не взлетит в небо. Их народ на грани исчезновения. Но все же...

— Почему не с Берной? — с ноткой скуки в голосе спросил он.

— Любишь тройничок? — Еще никогда сдержанная Гертия не вела себя так распутно и соблазнительно. Он начинал понимать, на что повелся Решт, когда женился.

— Люблю, — честно ответил Ребор, продолжая неподвижно сидеть в кресле. — Но ты не ответила. Что с Берной? Яд, кинжал? Хотя, зная тебя, поставлю на удавку.

— А вы хорошо меня знаете, ваше величество. — Она немного умерила свои неприкрытые заигрывания, ожидая реакции на свои слова, но ее не последовало.

— Приходи вечером, сейчас я не в настроении. — Одним резким движением он скинул ее руки со своего плеча. Гертия отшатнулась и послушной тенью выскользнула из кабинета. Он мимолетно заметил, что ему доставило немного удовольствия увидеть ее униженной. Рабыней.

Но это была лишь краткая нотка злорадства, которая тут же позабылась под грузом нависшего выбора. Одна жизнь против жизни целого народа, расы.