Искупление для бастарда

 — Улыбка его сделалась проникновенной и поистине светлой. Кэтрин не знала, что сейчас он вспомнил свой первый раз, когда почувствовал длань покровителя на своем плече, а его огонь — в свое сердце. В мрачных, пугающих и древних Катакомбах, где не было места надежде и жизни, он впервые

увидел

свой путь. Тогда Свет коснулся его, согрел, вывел из Тьмы. Именно в тот день он, погрузившись на дно отчаяния,

прозрел

, понял истинную силу Света, его величие. С тех пор Рэмэл не раз чувствовал на себе его влияние, но самый первый раз навсегда врезался в его память.

***

Первое, что Эрмин почувствовал, это жуткая боль в висках и почему-то в левом боку. И если первое легко объяснялось похмельем, то второе вызывало вопросы. Он протянул руку и нащупал что-то жесткое: что именно, он не смог разглядеть, потому что веки внезапно отяжелели, а в глазах защипало, словно их засыпало песком. Но у Эрмина за его короткую жизнь был очень большой (больше, чем хотели мать с отцом) опыт попоек и всех вытекающих из них последствий, поэтому он пусть и с трудом, но справился сейчас: все же смог открыть глаза, определить, что он на полу, и доползти до стоящего на невысоком столике полупустого графина с водой.

Едва не уронив его, Эрмин припал к носику, с жадностью глотая живительную влагу, а потом упал на ковер и облегченно выдохнул. Но низменные смертные желания тела пересилили в нем блаженный полет разума, и поразмышлять о вечном он смог только через пятнадцать минут, когда с позеленевшим лицом выпал из уборной. Упав в кресло (достижение!), Эрмин задумался о том, что он вчера делал, так как после обычной пьянки он бы не чувствовал себя

настолько

отвратительно. События вечера он еще смог реконструировать — свадебный пир, многочисленные гости, с которыми надо было поддерживать светские беседы и от которых они с Меликом сбежали наверх, в покои, — но вот что было дальше... Он думал о девчонке-служанке, о том, что она может разрушить его жизнь... Мелик сказал, что поможет.

..

— Свадьбу справляла твоя сестрица, а в беспамятстве валяешься ты, — насмешливо заметил предмет его мыслей.

Эрмин резко поднял голову, отчего его вновь замутило, а желудок сделал сальто, грозя вновь взбунтовать.

— Что... Что вчера было? — прохрипел он, выпрямляясь и кое-как справляясь с непослушным телом. Похоже, они опять Меликом курили травку, только от нее ему было так плохо... Но это значило, что... — Мелик, я...