Искра и Тьма

Остальные бросились врассыпную, но Барх настиг вана Шонкара, рубанул сверху вниз. Черный меч с чавканьем перерубил хребет – несчастный упал с истошным воплем. Один из братьев Талгата споткнулся и упал; Барх налетел на него, в отчаянии закрывшегося руками, и зарубил. Эллак, заметив, что Барх, вконец ослепленный жаждой убийств, увлекся, бросился ему в ноги и сшиб, но и сам упал, получив по голове палкой. Постарался Берюк. Тут же подбежал кривоногий Багша, прыгнул на спину Барху и, испустив нечто вроде рычания, стиснул его шею, но не успел что-либо предпринять, как умер – тот же Берюк, незаметно подкравшись сзади, размозжил ему череп камнем.

Барх сбросил с себя мертвого Багшу и, выставив перед собой меч, закружился, напряженно выискивая тех, кто хотел наброситься на него. На холме появились люди. С одной стороны – воины Тумура и Урдуса, с другой – отборная сотня Шайтана во главе с ним самим, держащим в руке отрезанную голову Урдуса, с которой еще капала кровь.

Унэг почувствовал легкий толчок в спину и не успел оглянуться, как ощутил привычную прохладу кожаной рукояти – кто-то вручил ему его палаш.

Шайтан скосил глаза на рассеченное тело Мергена, но ничем не выдал своих эмоций. Старейшины сгрудились тесной пугливой кучкой возле липы. Эллак лежал на спине, в животе его торчала длинная щербатая палка, глаза остекленели, на губах запечатлелась презрительная ухмылка.

– Стойте! – зычно выкрикнул Эри. – Постойте, не делайте глупостей!

Старик на коленях подполз к Барху. Дрожащими ладонями обхватил перепачканный грязью и кровью сапог, поцеловал, потом, не вставая, повернулся к соперникам.

– Послушайте меня! Ты, Тумур, и ты, Иса.

Шайтан мрачно усмехнулся, услышав свое настоящее имя, и кинул в шамана голову Урдуса, попав тому в бедро. Эри, отшатнувшись, в мольбе сложил руки и сказал:

– Разве вы не видите? Небеса благословили его – кагана Барха, вложив ему в руки карающий меч! Мы все здесь, на Белесе, были полностью безоружны, так велят нам наши обычаи, освященные древностью.