Искра и Тьма

– Дядя? Никакой я тебе не дядя! Ты, гнида! Ты сдохнешь сегодня же, я лично выпотрошу тебя и повешу твое гнусное тело на твоих же кишках! Жаль, что у меня нет с собой меча… Ты знаешь, ублюдок, что я трахал жен Хайсы? По его же просьбе! Этот урод Буреб на самом деле мой сынок! Тьфу, даже вспоминать о нем тошно! А чей ты сын, а? Знаешь, нет? Это неизвестно! Кто трахал твою мать? Может, раб какой-нибудь? Вы слышали? Барх – сын раба! Но я скажу тебе по секрету, «племянничек»: мой член бывал в заднице твоей матери! Ох и сладенькая же у нее была попка! Мягонькая! Может, поэтому твоя мамаша вскрыла себе вены, а? Я ведь так старался, вот ее тоска и заела, ха-ха! В любом случае ты не хан! Ты грязный ублюдок!

Унэг закрыл глаза.

Оскорбления, сыпавшиеся из уст безобразно кривляющегося, так непохожего на самого себя Мергена резали слух всех присутствующих, как острый нож. Воин ощущал, как горят его щеки, словно все слова адресовались ему. Жаль. От этого Барх вряд ли оправится. Лучший способ – покончить с собой, что должен был сделать Урдус часом ранее. Ибо ни Тумур, и никто иной не встанет на его сторону после таких… откровений.

Унэг с небывалой горечью в душе собрался уже уходить, когда что-то заставило его обернуться. Может быть, желание взглянуть напоследок на Барха, на его падение. Правда, людям нравится наблюдать за болью других, наслаждаться ею, и это чувство сидит у них глубоко в душе. Они будут охать, ужасаться, но ни за что не помогут, и не отвернутся, и будут обсуждать между собой страдания близких.

Причем ни у кого не возникнет мысль, что нечто подобное может произойти и с ними.

И он обернулся. В этот миг что-то ослепило его. Унэг моргнул, а открыв глаза, увидел в руках Барха…

Меч.

Он взмахнул им – странным, черным, с голубым отливом. Как во сне Унэг видел протянувшиеся к Барху руки, пытающиеся остановить его, и только тогда подумал: «А откуда у него… меч?»

Барх перерубил Мергена пополам – от правого плеча до левого бока. Мерген еще секунду простоял, глядя на своего противника изумленными глазами, потом верхняя половина соскользнула вниз и упала; из разрубленного туловища фонтаном брызнула кровь, окропив всех, кто находился рядом, затем тело рухнуло наземь.

Барх с холодной яростью на забрызганном каплями крови лице перешагнул через убитого дядю, ступив прямо в растекающуюся лужу крови. Мгновение – и молча набросился на сторонников Мергена. Потрясенные, они пропустили этот момент, за что и поплатились. Первыми пали Байрак и Пурхан со своим батыром.