Искра и Тьма

Она всматривалась в его глаза, и иногда ей казалось, что там, внутри него, сидит она, его сестра-двойня Млада, и смотрит на младшую всё понимающими глазами…

Светлогор молчал. Он всегда молчал. К сожалению, бог, тот самый, ведающий всеми тайнами бог Солнца и Ясного Неба Высень, не наделил парня разумом. Светлогор родился слабоумным. Он всегда был замкнут в себе, ни на что не реагировал, не разговаривал, и только Млада являлась тем единственным человеком, кого он... видел и кому радовался.

Тот день, когда степняки уводили Младу, для Светлогора стал самым тяжелым в жизни.

Он рвался к ней, но цепкие руки стражников не пускали несчастного. Он отчаянно кричал, и слезы залили искаженное горем лицо. Вятко, дрожа от ярости, несколько раз ударил сына рукой, одетой в кольчужную перчатку.

– Уберите его отсюда! – срываясь на визг, орал он. Птичье лицо князя побагровело, глаза налились кровью. – Бросьте его в темницу, что ли! Жаль, я не удавил этого недоумка в детстве…

Венежане, глядя на беснующегося князя, этого маленького, щуплого человека, шепотом изрыгали проклятья и с тяжким грузом на сердце расходились по домам.

С тех пор Светлогор еще сильнее замкнулся в себе. Превратился, как говорили становичи, в дерево. Сидел на берегу, покачивался, будто волнуемый ветром, до тех пор, пока слуги не уводили его домой, чтобы покормить и уложить спать.

– Я хотела попрощаться с тобой, братец, – сказала Искра. – Пусть ты не слышишь меня, но все же… Я люблю тебя. Ты один у меня, единственный…

Искра смахнула слезу и, выпрямившись, добавила:

– Но я вернусь за тобой.

Я постараюсь. Обещаю. Если все будет хорошо…

Светлогор во второй раз посмотрел на сестру и опять погрузился в свою тихую-тихую жизнь, где он был один, куда не пускал ни единое живое существо…

Наступил день отъезда. Весь град собрался на площади – плотно утоптанном круглом месте, посередине которого, на насыпном валу, стоял слегка накренившийся, потрескавшийся деревянный идол; рядом виднелись следы кострища. Идол изображал бородатого дядьку, маленькие глазки-булавки почти скрылись под грозно свисающими бровями.

То и был Высень, или бог-Отец, которого, наряду с еще одной богиней, богиней-Матерью, или Матерью-Хранительницей, больше всего почитали венеги Подлесья. Со временем идол обветшал, черты лица стерлись, но вокруг него всегда лежали свежие цветы.

Из ворот княжеских хором выехали три крытые повозки. На ко́злах сидели дворовые холопы, три брата-близнеца: Воропай, Мартын и Труха.