Лорды гор-4. Любовь и корона

Дракон ещё ускорился, и его тело рассыпалось на жёсткие снежинки, но всадника на этот раз он не уронил, а крепко держал, как в кулаке, несущемся со скоростью урагана. Яррен словно попал в око тайфуна – над ним даже светили звёзды, но вокруг ревела и кружилась стена бешеного ветра.

Через какой-то час принц и младший лорд горного дома были на месте, опередив кавалькаду невесты императора.

Глава 4. Ледяная семейка

До первого поселения, где кронпринц Игинир впервые сделал настоящий привал, добрались только к утру.

– Девять часов пополуночи, – сказал северянин, спешившись и ссадив принцессу посреди утоптанной площадки между приземистыми, почти неразличимыми в сугробах домами.

– Девять? – Ошеломлённая Виолетта задрала голову к тёмному небу, усыпанному крупными, низко висящими звёздами. Даже луна ещё светила ярче лампады.

Здесь, на севере, казалось, что даже небесный свод опустился ниже и придавил всё живое – чахлые деревья, склонённые к земле и засыпанные снегом, пологие холмы с плоскими, как будто срезанными невиданным серпом, вершинами, невысокие одноэтажные дома без окон, растущие из снега, как куполообразные грибы.

Игинир не торопил девушку, не обращавшую внимания на встречавших их людей. С её головы слетел капюшон, и корона золотых волос сияла в лунном свете, как ореол.

А Летта не могла поверить, что где-то в мире уже встало солнце. В её приданом была клепсидра, но она осталась в сундуках обоза.

– Почему вы сказали молиться за моего отца, принц? – сорвался вопрос.

Но ей ответил не Игинир.

Чужой хриплый голос и звук скрипящего под тяжёлыми шагами снега нарушили тишину:

– Король Роберт умер сегодня ночью. Примите мои соболезнования, принцесса.

Она вздрогнула и перевела взгляд на говорившего.

Молодой северянин бесстрашно держал факел, – вещь, которой снежные маги избегают по понятным причинам, – потому его лицо можно было хорошо разглядеть.

Юноша был сказочно красив. Чуть раскосые глаза глубокого синего, почти черного цвета затягивали, как ночное небо над головой. Лепные, красиво изогнутые чувственные губы, сообщившие скорбную весть, выглядели ярко, словно накрашенные. Особенно на фоне неправдоподобно белой кожи, на которой проступал морозный узор.