Танец на острие клинка

Живя в доме отца, мы с тётушками раз в две недели обязательно ходили в общественные купальни, снимали там отдельную мыльню и почти весь день нежились в бассейнах с теплой проточной водой, умасленные ароматными притираниями, расслаблялись под умелыми руками массажисток, расслабленно дремали в креслах, отдав руки и ноги во власть специально обученных рабынь, шлифующих ногти и пятки.

Купальни в оазисе не были так же хороши, как городские, но в них в неограниченном количестве была горячая вода. Мне как-то объяснили, что для того, чтобы не сжигать дрова и экономить воду, хозяева купален покупают специальные артефакты.

Две мойщицы помогли мне избавиться от грязной одежды, с поклоном сказали, что сейчас отнесут моё тряпьё и тут же вернутся – но не вернулись. Я уже наплавалась от души в тёплой ароматизированной розовым маслом воде, волосы достаточно промокли для того, чтобы их вымыть, но никто не приходил.

– Эй, кто-то тут есть? – не выдержав, позвала я.

На мой зов откуда-то приковыляла сгорбленная старуха.

– Иду, красавица, иду. Прости, я уже не столь прытка, как была в молодости, но сила в руках ещё есть. Смогу и растереть, и волосы промыть. Останешься довольной. Ложись вот сюда.

Она указала мне на тёплую каменную лавку и, когда я устроилась на ней, зайдя с головы, занялась моими косами. Осторожно, не дёрнув ни одной волосинки, расплела, опустила в большой таз с душистой мыльной пеной и стала тщательно промывать каждый локон. При этом она что-то приговаривала и нашёптывала.

– Что ты такое говоришь, старуха? – не поняла я.

– Наговоры, отгоняющие зло и болезни. Волосы женские для всяких демонов и шайтанов как мёд для ос. Потому и должна добропорядочная дочь и жена покрывать голову платком, выходя из дома, – ответила мне рабыня. Свободные люди в купальнях не работают – этот труд считается если не позорным, то неблагородным. Но хорошо обученные рабы для купален ценятся высоко.

– А куда твои молодые подруги убежали, что встретили меня? – тёплая вода и мягкие прикосновения настолько меня расслабили, что я рада была поболтать даже с этой старой рабыней.

– Сбежали, красавица моя, боятся они. Слух прошёл, что все, кто тебе служат, умирают. А я уже настолько стара, что смерть для меня в радость. Вот и пришла помыть тебя…

Такое невероятное заявление меня озадачило. Говорили мне тётушки, что сплетни и слухи распространяются быстрее пожара в ветреный день в тесно застроенном квартале.